Бойня - Шанталь Тессье

ДВА

СЕНТ

ИНИЦИАЦИЯ

ПРЕДАННОСТЬ

ВТОРОЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН

Я стою, прислонившись к бетонной стене, в подвале под внутренним двором «Бойни». Мне было приказано быть здесь, и когда я приехал, меня сразу же проводили сюда. Кажется, это было вчера, хотя я не уверен на сто процентов. Здесь нет окон. Только бетонные стены и дверь с прорезью, через которую несколько часов назад меня накормили водой и куском хлеб.

Я понятия не имею, в чём заключается моя инициация — мы этого не знаем. Мы просто приходим и делаем то, что нам велят.

Меня оставили полностью одетым и разрешили не снимать боевые ботинки, что вызвало больше подозрений, чем что-либо другое. Я видел, как мой отец и другие раздевают мужчин догола, клеймят их и бросают в камеру. Если они ожидают, что я сойду с ума и покончу с собой с помощью одежды или шнурков, то их ждёт разочарование. Я не самоубийца.

Дверь открывается, и входит мой отец с другим Лордом, личность которого скрыта. Ничего нового. Лорды любят маски и плащи. Это даёт им ощущение превосходства. Как будто управлять миром недостаточно.

— Оставь меня на секунду с моим сыном, — говорит ему отец.

Человек в маске кивает и выходит, закрыв дверь.

Я скрещиваю руки на груди, а он проводит рукой по своим тёмным волосам. Лорды должны размножаться после окончания учёбы, поэтому то, что у них появляются дети в молодом возрасте, — обычное дело.

— А супружеские визиты будут? — спрашиваю я, имея в виду конкретную женщину, брюнетку с голубыми глазами. Она сестра-близнец Адама (ещё одного брата Пик) и предмет всех моих желаний. И однажды я её получу.

Отец смотрит на меня, прищурив глаза.

— Это серьёзно, Сент, — фыркает он. — Этот тест... — делает паузу отец, обдумывая то, что собирался сказать. — Увидимся после.

С этими словами он поворачивается, стучит в дверь, и она открывается, позволяя ему выйти.

Я остаюсь на месте, и на этот раз в замкнутое пространство входят три Лорда. Смотрю на их плащи и маски, и моё сердце учащённо бьётся. Один из них протягивает нечто, похожее на колпачок от какого-то двухлитрового сосуда. Он наполнен прозрачной жидкостью.

Глубоко вздохнув, я беру предложенный колпачок и поднимаю вверх.

— До дна, — говорю я и заливаю жидкость в рот, зная, что меня просто накроет. Но я не могу отказаться.

Колпачок падает на пол, не успеваю я моргнуть и отступить назад. Ноги больше меня не держат, и я врезаюсь в бетонную стену. Глаза тяжелеют, и я наблюдаю за тремя идущими ко мне размытыми фигурами, пока глаза не закрываются, и меня не охватывает темнота.

Я издаю стон, пульсирующая боль в затылке хреначит как в барабан. Пытаюсь перевернуться на бок, но не могу.

— Бляяяядддь, — бормочу я, пытаясь сориентироваться.

Где я на хрен? Как долго был в отключке?

Открыв слипающиеся глаза, я вижу прямо перед своим лицом размытые линии. По всему телу пробегают судороги, и я осознаю, что лежу на спине. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь вернуть чувствительность. Они холодные и онемевшие. Подняв голову, я ударяюсь ею обо что-то и проклинаю себя.

«Ебать, Сент!»

Теперь спереди болит так же сильно, как и сзади. Лежу неподвижно и закрываю глаза, делая несколько глубоких вдохов, чтобы, чёрт возьми, привыкнуть к тому, где я нахожусь, прежде чем причиню себе боль.

Как только у меня получается пошевелить пальцами, я осознаю, что мои руки опущены вдоль тела, и всё ещё одет, потому что чувствую ладонями грубую ткань своих джинсов. Пытаюсь дотронуться до лица, но ударяюсь локтями обо что-то твёрдое.

Открыв глаза, вижу, что размытые линии, которые я заметил вначале, — это металлические прутья. Моё дыхание учащается, когда понимаю, где именно нахожусь — в ямах.

Лучше всего их можно описать так: они напоминают неглубокие могилы в центре бетонного пола. Я видел, как мой отец помещал туда людей, а затем запирал их сверху на засовы. Здесь не так много места для передвижения, не говоря уже о побеге.

Я поворачиваю голову из стороны в сторону, и вижу всего в нескольких дюймах от моего лица две бетонные стенки. В тесноте мои плечи и руки прижимаются к телу. Мой пульс учащается, и я кладу руки на пояс и пытаюсь поднять их вверх по животу и груди, чтобы посмотреть, как далеко я смогу зайти. Но у меня не получается поднять их выше пояса, потому что, когда пытаюсь согнуть руки в локтях, им мешают бетонные бортики.

Я пытаюсь успокоить своё прерывистое дыхание.

— Не паникуй, — говорю я себе.

Они не хотят меня убивать. Это не принесёт им пользы.

Я изо всех сил ощупываю себя, пытаясь понять, нет ли где-нибудь ключа подо мной или рядом. Но я видел, как устроены ямы. Ключ вставляется сверху, там, где ноги. Я бы ни за что не смог дотянуться до замка. Понятия не имею, в чём смысл всего этого. Я должен освободиться? Или это для того, чтобы посмотреть, как долго я смогу продержаться в бетонной коробке?

Моё внимание привлекает тикающий звук, и я, как могу, осматриваю сквозь пять прутьев потолок. Подняв голову, я прижимаюсь лбом к перекладине в центре и вижу висящий на стене снаружи ямы таймер. Таймер большой по размеру и с большими красными цифрами. Обратный отсчёт, как я предполагаю, идёт от пяти минут, потому что на данный момент на нём четыре с половиной. И время продолжает тикать.

— Что, чёрт возьми, произойдёт, когда он остановится? — спрашиваю я себя.

Я никогда не видел такого с предыдущими помещёнными сюда людьми. Они должны отбывать срок, но это намного больше пяти минут.

— Это происходит волнами, — говорит голос.

Я запрокидываю голову, пытаясь оглядеться, но ни хрена не вижу.

— Что происходит? — спрашиваю я, думая, что это может быть один из моих братьев — Кэштон, Адам или Хайдин, но не узнаю голос.

— Таймер, — отвечает он, и по мягкости его голоса я понимаю, что он слаб.

Здесь в полу три ямы, так что парень может находиться в одной из них рядом со мной.

— Первая волна