Измена: Заполярный Тиран - Магисса
Мы стояли посреди этой тихой, заснеженной поляны, окруженные молчаливым лесом. Выжившие. Свободные. И абсолютно потерянные. Впереди простиралась неизвестность, полная новых опасностей, но сейчас, держась за руки, глядя в глаза друг другу, мы знали одно — мы пройдем через это вместе.
Глава 27
Свобода
Тайга встретила нас молчаливым, суровым величием, совершенно не похожим на открытую, продуваемую всеми ветрами пустошь тундры.
Огромные, заснеженные ели и сосны стояли стеной, их темные лапы смыкались над нашими головами, пропуская лишь тусклый, серый свет. Тишина была почти оглушительной после рева двигателей и грохота падения, нарушаемая лишь скрипом снега под нашими ногами да нашим собственным тяжелым дыханием.
Мы выбрались из искореженного чрева вертолета — помятые, в синяках, но живые. Тихон, несмотря на пульсирующую боль в голове и раненое плечо, первым делом проверил нас всех. Платон отделался сильным ушибом руки и шоком, но держался на ногах. Игнат был почти невредим, если не считать царапин и общей усталости, высеченной на его лице глубокими морщинами.
Флешка с данными и папки с документами были при нем — наш единственный трофей, наша единственная надежда.
— На юг, — Тихон указал направление, сверившись с едва работающим компасом, который он достал из кармана. — Шансы найти жилье или дорогу там выше. Двигаемся. Экономим силы.
Путь был мучительным. Снег лежал глубокий, рыхлый, каждый шаг давался с трудом. Мы проваливались почти по колено, вытаскивая ноги с усилием, которое отнимало последние силы. Холод был другим — не таким резким, как в тундре, но более сырым, проникающим под одежду, забирающимся в самые кости.
Тихон шел первым, прокладывая тропу, его мощная фигура казалась несокрушимой, но я видела, как он иногда морщится от боли в плече, как придерживает голову. Я шла следом, стараясь не отставать, помогая Платону, который брел, спотыкаясь, его лицо было серым от усталости. Игнат замыкал, его глаза внимательно сканировали лес, рука не отпускала карабин.
* * *
Дни сливались в один бесконечный цикл борьбы — с холодом, с голодом, с усталостью, с собственным отчаянием. Скудные остатки консервов, которые мы вытащили из вертолета, быстро закончились. Тихон и Игнат пытались охотиться, но безрезультатно — звериных следов было мало, а те, что встречались, вели в непроходимые дебри.
Однажды ночью, когда мы сидели у крошечного, едва дымящего костра, который Игнат сумел развести под густыми еловыми лапами, скрывая его от посторонних глаз, Тихон подошел и сел рядом со мной. Он молча протянул мне флягу — внутри плескалось немного горячего чая, заваренного из каких-то веточек, найденных Игнатом.
— Пей, — сказал он тихо.
Я сделала глоток. Обжигающая, чуть горьковатая жидкость согрела изнутри. Мы сидели молча, глядя на огонь, слушая треск веток и тихий шепот ночного леса. Холодный воздух обжигал щеки, но рядом с ним мне было тепло. Я чувствовала его плечо рядом со своим, ощущала его силу, его надежность.
— Мы прошли через лед, Фея, — сказал он так же тихо, не глядя на меня. — Пройдем и через лес.
Я посмотрела на его профиль, освещенный неровным светом костра. Шрам на подбородке, упрямая линия губ, усталость в глазах. Я осторожно коснулась его руки. Он вздрогнул, повернул голову, его глаза встретились с моими. В них была нежность, такая глубокая, такая пронзительная, что у меня перехватило дыхание.
— Я знаю, Тихон, — прошептала я. — С тобой — пройдем.
Он накрыл мою руку своей, его ладонь была грубой, но прикосновение — бережным. Мы сидели так, не говоря ни слова, и в этом молчании было больше близости, чем в самых страстных признаниях.
На четвертый день нашего блуждания, когда силы были уже на исходе, Игнат, ушедший на разведку, вернулся с новостью — впереди дымок и следы снегохода. Цивилизация была близко.
Мы вышли к небольшому, затерянному в тайге поселку лесорубов. Несколько покосившихся избушек, лай собак, запах дыма и бензина. Люди смотрели на нас настороженно — оборванных, измученных, с оружием. Но в их глазах не было враждебности, скорее, усталое любопытство и суровое северное гостеприимство.
Староста поселка, кряжистый мужик с окладистой бородой, выслушал краткий рассказ Тихона (о том, что мы спасатели, потерпевшие крушение во время бури) без лишних вопросов. Нас накормили горячей похлебкой — самой вкусной едой в моей жизни, — отогрели у печки. И главное — у них был старенький спутниковый телефон, который они использовали для связи с конторой.
Связаться с Москвой, с доверенным человеком Тихона — бывшим сослуживцем, занимавшим теперь какой-то пост в силовых структурах, — оказалось непросто. Связь была неустойчивой, прерывалась. Платон, несмотря на больную руку, колдовал над аппаратом, его научные навыки снова оказались бесценными. Наконец, им удалось установить соединение.
Тихон говорил кратко, сжато, передавая самую суть — о Родионе, о «СевМинералс», о контрабанде, об отходах, о похищении, об убийствах. Игнат параллельно пытался передать через едва работающий интернет-модем файлы с флешки. Это была гонка со временем.
Ответ из Москвы пришел через несколько часов и был неутешительным. Да, информацию получили. Да, она шокирующая. Но Родион Лазарев уже развернул мощную информационную атаку.
Центральные каналы трубили о «неуравновешенной жене олигарха», сбежавшей с «любовником-спасателем», укравшей ценные документы и, возможно, причастной к гибели нескольких сотрудников охраны. На нас был выписан федеральный ордер на арест как на особо опасных преступников. Человек Тихона обещал сделать все возможное, но предупредил — система неповоротлива, а влияние и деньги Родиона огромны. Нам нельзя было оставаться здесь. Нас будут искать.
Новость ударила под дых. Мы вырвались из ледяного ада Полярных Зорь, но оказались в новой ловушке — теперь нас преследовал не только Родион, но и закон, который он так ловко повернул против нас.
* * *
Мы сидели в тесной, жарко натопленной избе старосты, глядя друг на друга. В глазах Игната и Платона была растерянность. Тихон помрачнел, его кулаки сжались. Я чувствовала, как внутри снова поднимается волна холодной ярости. Он не остановится. Он будет преследовать нас до конца, пока не уничтожит, пока не сотрет с лица земли.
— Бежать дальше бессмысленно, — сказала я тихо, но твердо. Все посмотрели на меня. — Он найдет нас, где бы мы ни спрятались. Он использует все свои деньги, все свои связи. Его нужно остановить. Раз и навсегда.
— Как, Фея? — устало спросил Тихон. — У нас почти нет оружия, нет людей. А он — там, в Москве или где-то еще, окружен армией юристов и охранников.
— Он одержим, — я смотрела ему прямо в
