Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл
Александр винит себя в моем состоянии?
Господи, этого никак не допустить. Посторонний человек никогда не заботился обо мне так, как Александр. Он не должен думать, что его предложение, даже несмотря на то, что оно немного странное, могло ввести меня в ступор.
Кое-как собираю в себе остатки сил и мотаю головой.
Александр сводит брови к переносице.
— Что тогда? — спрашивает настойчиво.
Мне очень хочется все рассказать этому мужчине, поделиться, но слова застревают в горле. Где-то на краю сознания улавливаю мысль, что не нужно втягивать Александра в свои личные дела, но ничего не могу с собой поделать, когда бросаю взгляд себе под ноги.
Мужчина прослеживает за ним. Не проходит и пары минут, как он наклоняется и поднимает телефон.
Видимо, прошло не уж много времени, как мне казалось, раз экран не заблокировался. Замечаю, как Александр поджимает губы, прежде чем поднимает взгляд на меня
— Где сейчас ваша дочь? — чеканит.
В его голосе звучат приказные нотки, поэтому у меня просто не удается проигнорировать вопрос.
— В садике, — бормочу, — должна быть, — все внутри сжимается в тугой узел.
Как я и думала, стоило мне произнести вслух страшные слова, меня затапливает волной страха. Мозг начинает работать с удвоенной скоростью. Он перебирает все ужасные развития событий, которые только могут произойти, начиная со неминуемой встречи с мужем, заканчивая тем, что я никогда не увижу свою дочь.
Сердце болезненно. Становится невероятно тяжело дышать. Меня начинает трясти.
Я просто не могу… не могу потерять Алесю.
— Звоните воспитательнице, — жестко произносит мужчина, протягивая мне телефон. — Или кто там у вас всем заведует…
Перевожу взгляд с Александра на гаджет и обратно, никак не могу сообразить, что от меня хотят.
— Алена! — рявкает мужчина, снова вздрагиваю. — Придите, наконец, в себя! — хватает меня за руку, разворачивает мою ладонь вверх, вкладывает в нее телефон, после чего снова впивается в меня пристальным взглядом и… кивает.
Не знаю, что на меня действует, приказные нотки в тоне мужчины или я просто начинаю возвращать себе возможность нормально мыслить, но в следующее мгновение, хватаю телефон.
Быстро скольжу большим пальцем по экрану в поисках нужного контакта. Руки дрожат, поэтому телефон трясется, а я никак не могу сосредоточится на именах мелькающих перед глазами.
Я же записывала номер воспитательницы… точно записывала.
Черт… как ее зовут?
Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и медленный выдох, прежде чем снова открыть веки.
“Виолетта Станиславовна”, — в голове вспыхивает имя, когда я более или менее урезониваю панику.
Она же не могла отдать Алесю Герману, правильно? Или то, что он отец девочки играет свою роль?
Так, не это сейчас главное.
Сосредотачиваюсь. Нахожу нужное имя, вот только не успеваю нажать на него, как на экране всплывает очередное уведомление.
Открываю его.
«Хочешь увидеть дочь? Жду тебя в кафе «Резонанс» через полчаса».
Не проходит и пары секунд, как следом прилетает фотография, где моя дочка пьет из большого стеклянного стакана молочный коктейль, при этом смотрит в стол. Алеся никогда не смотрит в стол! Она болтает, ерзает на своем месте, улыбается. Но в стол никогда не смотрит!
В горле появляется огромный ком. Все внутри сжимается в тугой узел.
Господи, последнее, чего мне хочется — это видеть своего мужа. Но он взял в «заложники» мою малышку, поэтому мне ничего не остается.
Поднимаю наполненные ужасом глаза на Александра и бормочу:
— Помогите мне, пожалуйста, еще раз, — протягиваю ему телефон.
Глава 41
Желудок то и дело сжимается, пока я стою перед дверью очередного кафе. Двухэтажное здание советских времен кажется пугающим, как и тяжелая резная дверь.
Несколько раз вздыхаю и медленно выдыхаю, прежде чем схватиться ручку. Распахиваю дверь. Одним шагом переступаю через порог и оказываюсь в просторном помещении с кирпичными стенами, квадратными колоннами и осыпавшейся штукатуркой на потолке.
Множество деревянных столов заполнены людьми. Официантки в красных юбках и белых блузках носятся с подносами туда-сюда. Гул голосов не дает мне сосредоточиться.
Сердце так быстро бьется, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Каждый вдох дается с трудом, пока я оглядываюсь по сторонам в поисках бывшего мужа и своей крохи.
Нужно было согласиться на предложение Александра пойти со мной. Но я побоялась спровоцировать Германа, поэтому отказалась. Тогда мужчина сказал, что дождется меня на парковке.
Если честно, я рада, что у меня есть путь к отступлению. Не знаю, чего ждать от Германа, но, если что, я всегда смогу схватить Алесю и сбежать.
Розовые бантики бросаются в глаза. Больше ни о чем не думаю, срываюсь с места и мчусь к своей малышке. Проношусь мимо одного столика за другим, пока Алеся не оказывается в поле зрения. Малышка, словно чувствуя мое приближение, поднимает голову и сосредотачивается на мне. Широкая улыбка появляется на ее измученном личики, после чего дочка сползает с дивана, на котором сидела, выбирается из-за стола и бежит ко мне.
— Мамочка, — выдыхает Алеся, когда я подхватываю ее на руки, прижимаю к себе изо всей силы, зарываюсь пальцами в разлохмаченные волосики.
Сладкий детский запах сразу же врывается в ноздри, позволяя немного расслабиться. Жаль, что ненадолго, потому что чувствую на себе пронзающий насквозь тяжелый взгляд. По телу тут же проносится волна дрожи, в горле застревает неимоверных размеров ком.
На мгновение прикрываю веки, чтобы собраться с силами и встретиться с голубыми глазами мужа. Едва не роняю челюсть, когда вижу Германа. Он сидел ко мне спиной, поэтому ему приходится повернуться вполоборота, чтобы посмотреть на меня. Но не это привлекает мое внимание, а внешний вид мужа. Герман… изменился. Очень сильно изменился. Мы не виделись чуть больше недели, а муж, похоже... постарел.
Лицо осунулось до такой степени, словно муж бухал напропалую все это время. Под его глазами залегли глубокие тени. Обычно аккуратная щетина превратилась в бороду с торчащими в разные стороны волосками. Кожа посерела, а губы потрескались. Фотография, которую Герман мне прислал, не отражала всего этого “великолепия”, как и не показывала сальные волосы, грязную серую футболку и джинсы, явно, на пару размеров больше.
Я ожила увидеть чего угодно, но только не “побитую бродячую собаку”, но именно такое сравнение приходит в голову, когда я смотрю на мужа.
Что с Германом произошло? Неужели дело в алкоголе? Или здесь что-то другое?
— Я так рад видеть тебя, — муж начинает подниматься, тут же отступаю на пару шагов назад.
Холодный пот выступает на позвоночнике, пока я
