Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл
— А знаешь, — муж сводит брови к переносице. — у меня есть своя поговорка, — одним движением хватает меня за плечо.
Дергаюсь, но Герман не отпускает. Приложить полную силу тоже не удается, у меня на руках ребенок. Поэтому все, что могу — прошипеть:
— Пусти.
— Не хочешь услышать мою поговорку? — уголок губ Германа ползет вверх, придавая ему хищное выражение. А куда же делся раскаявшейся мужчина? Жаль, что ответ на этот вопрос получит не удается, ведь Герман решает ответить на свой: — Так вот, — сильнее сдавливает мою руку, — моя любимая поговорка — если любишь, борись, — едва ли не рычит. — Поэтому знай, я буду бороться за тебя, дорогая. Буду бороться изо всех сил, до последнего вздоха. Буду бороться, даже используя методы, которые тебе не понравятся, — ничем не прикрытая угроза звучит в его голосе. — Подумай об этом, ведь в твоих интересах дать мне шанс! — глаза мужа, наконец, показывают его истинные эмоции — среди них доминирует жестокость.
Сердце пропускает удар. Крупная дрожь сотрясает тело, но не успеваю я ни слова сказать, ни среагировать, как пальцы мужа исчезают с моей руки, а рядом со мной вырастает “стена”.
— Ей не о чем думать, — Александр кладет ладонь мне на поясницу, тем самым даря поддержку. — Вы разводитесь и точка!
Глава 43
— Ты! — рык Германа сотрясает кафе.
Посетители, которых я раньше не замечала, начинают оглядываться на нас. Но я тут же забываю обо всем, потому что вижу, как глаза мужа застилает тьма. Его осунувшиеся черты лица заостряются, плечи расправляются.
Герман на глазах превращается в настоящего монстра. Я видела его таким всего один раз — в тот день, когда он чуть не надругался надо мной. Но тогда муж был пьян, а сейчас у него нет подобных оправданий. По крайней мере, я не чувствую запаха алкоголя.
— Я, — спокойно отвечает Александр. От его голоса веет расслабленностью, хотя я чувствую волны напряжения, которые передаются мне сквозь ладонь, лежащую на моей спине. — Алена, иди в машину, — что-то протягивает.
Опускаю голову, вижу ключи.
— Не смей! — рявкает муж, тянется ко мне, но его руку перехватывает Александр.
Обходит меня, закрывая собой.
— Хочешь еще разок лицом со стеной встретиться? — угроза сочится из голоса моего защитника. — С удовольствием устрою вашу встречу… снова.
Внутри все сжимается.
Когда это Александр с Германом успели сойтись в схватке? Да еще до такой степени, что муж “встретился со стенкой”? Судорожно соображаю, пролистывая в голове события прошлого. Ничего на ум не приходит, пока…
Желудок ухает вниз.
Не может быть…
Этого просто не может быть…
Александр же не мог…
— Она моя жена! — рев Германа пробивается в затуманенный шоком мысли. — Не твоя, — выплевывает.
— Это пока, — вторит ему Александр.
Мгновение, и Герман замахивается. Вот только его рука пролетает мимо лица соперника. И не успевает вернуться обратно, как Александр ее перехватывает, выворачивает, одним движением оказываясь сзади Германа. Ловлю дежавю. Также сделал мой спаситель, когда освободил меня из лап мужа в тот злополучный вечер.
Нет. Нет. Нет.
Этого же просто не может быть.
Алесенька начинает вертеться у меня в руках, но я сильнее прижимаю ее к себе. Не нужно ей видеть, что дядя делает с папой.
— Потерпи чуть-чуть, — шепчу на ухо малышке, — скорой уйдем отсюда, — на автомате перебираю ее волосы.
— А теперь послушай меня, — Александр понижает голос, заламывая руку Германа так высоко, что муж стискивает губы до побеления, чтобы не застонать. — Алена теперь со мной. Если ты посмеешь ей угрожать, будешь иметь дело со мной. Если ты подойдешь к ней, чтобы навредить, будешь иметь дело со мной. Если ты тронешь ее дочь без разрешения… — Александр резко поднимает руку, муж вскрикивает. — Надеюсь, ты понял! — разворачивает Германа в другую сторону и толкает.
Мужу приходится сделать несколько широких шагов, чтобы устоять. Но, видимо, гнев и унижение стреляют ему в голову, потому что вместо того, чтобы отступить, он поворачивается лицом к Александру. Дергается, явно, собирается броситься на соперника, но застывает, когда видит, что последний расставил руки.
— Ну давай, — в голосе Александра звучит вызов.
Мужчина, похоже, максимально уверен в себе. Хотя… почему бы и нет. Ведь если мое предположение верное, то он уже однажды справился с моим мужем. Только в тот вечер Герман был в стельку пьян. Но что-то подсказывает мне, даже если бы муж был в нормальном состоянии, он все равно бы не справился с Александром.
И видимо, Герман это тоже осознает, потому что не нападает, как хотел изначально. Лишь до побеления костяшек стискивает кулаки и с превосходством смотрит на Александра.
— Если тебе нужна эта потрепанная баба, — Герман бросает взгляд через плечо мужчины на меня, — забирай, — выплевывает. — Можешь ее пробовать, сколько хочешь. А когда ты ее выбросишь, она все равно приползет ко мне, — муж вроде бы все это говорит Александру, но при этом пронзительно смотрит на меня, заставляя слова острыми иглами впиваться в мое сердце. — Но… — не проходит и мгновения, как он продолжает, — дочь свою я вам не отдам!
Алесенька, видимо, слышит слова отца, поэтому всхлипывает.
— Тшш, — целую малышку в макушку. — Папа шутит… шутит, — говорю, а у самой дыхание перехватывает от страха.
— Здесь уже не тебе решать, — никогда не слышала, чтобы Александр говорил так жестко. — Насколько я знаю ваши законы, вам нужно будет идти в суд. А у тебя никаких преимуществ. Компанию ты просрал, работы лишился. Сбережения… думаю, руку в них ты давно запустил. Квартиру еще не продал? — мужчина, похоже, то и дело попадает в точку, потому что Герман с каждым словом белеет. — Тебе больше нечем шантажировать Алену. Все, на что ты можешь рассчитывать с таким раскладом — встречи с дочерью, и то под присмотром. Хотя я сомневаюсь, что они тебе будут нужны, — хмыкает Александр. — Поэтому еще раз повторю — оставь Алену в покое. Ее теперь есть кому защитить! — чеканит и разворачивается.
Не успеваю даже моргнуть, как Александр оказывается рядом со мной.
— Пошли, — кладет руку мне на спину и поддакивает к выходу.
Не сопротивляюсь. На это нет причин.
Вот только прежде чем удается полностью отвернуться, пересекаюсь взглядами с мужем. Вздрагиваю. В глазах Германа плещется самая настоящая ярость. Где-то на краю сознания возникает мысль, что это не последняя наша встреча. Но отбрасываю ее в сторону и ухожу… вместе с другим мужчиной.
Уже в машине, сидя на заднем сидении с дочерью на руках, ведь детского кресла у Александра
