Развод. Временное перемирие - Лия Латте

— Твоих активов, Дима, вместе с Катиными, пожалуй, хватит, чтобы успокоить кредитный комитет.

Он открыл папку и что-то быстро написал на листе.

— Три месяца отсрочки по процентам. И двойное личное поручительство — в полном объеме. Сегодня же оформим.

— Спасибо, — выдохнула я. Голова закружилась.

— Не благодари, — буркнул он. — Если через три месяца платежа не будет — я раздену вас обоих до нитки. Идите к юристам.

Мы вышли из банка через час. На улице уже стемнело, зажглись фонари.

Я остановилась на крыльце, вдохнула холодный воздух и поняла, что меня трясет..

— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросила я, поворачиваясь к Дмитрию. — Ты поставил на кон свою жизнь. Ради чего? Ради чужой компании?

Он посмотрел на меня. В свете фонарей его глаза казались очень темными.

— Не ради компании, Катя. Ради тебя.

Я замерла. В горле встал ком.

— Но если…

— Никаких «если», — перебил он. — Мы справимся. Я верю в тебя. И я хочу быть рядом, когда мы победим. А не смотреть со стороны.

— Ты сумасшедший, — прошептала я.

— Возможно, — он улыбнулся. — Но теперь мы в одной лодке. И грести придется вместе.

— Куда я от тебя денусь, — я улыбнулась сквозь слезы.

— Поехали, — он взял меня за локоть. — Я знаю одно место. Там делают лучшие хинкали в городе. Ты будешь есть, Катя. И пить вино. Это приказ твоего поручителя.

Я рассмеялась. Впервые за этот бесконечный день мне стало легко.

— Слушаюсь, господин поручитель. Вези.

Глава 44

Дмитрий привез меня в ресторан на последнем этаже небоскреба. Это было место не для шумных вечеринок, а для тех, кто хочет спрятаться у всех на виду: полумрак, столики, отгороженные друг от друга высокими спинками диванов, и огромные, во всю стену окна, за которыми плакал дождем ночной город.

Я буквально упала на мягкий бархат дивана, чувствуя, как тело начинает гудеть от перенапряжения. Это была странная усталость — когда ты настолько вымотан, что не можешь даже закрыть глаза, а в ушах стоит тихий звон.

Дмитрий сел напротив. Он сразу снял пиджак, небрежно повесив его на спинку стула, и потянул узел галстука, ослабляя удавку. Верхняя пуговица рубашки расстегнулась, открывая загорелую кожу.

— Душно, — тихо сказал он, не глядя на меня.

Он начал закатывать рукава. Медленно, аккуратно, оборот за оборотом, словно готовился к тяжелой физической работе. Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд.

Под белой офисной тканью скрывались сильные, смуглые предплечья, перевитые жесткими жилами. На запястьях темнели волоски. Это были руки не финансиста, который перекладывает бумажки. Это были руки мужчины, который может удержать руль на крутом повороте, может держать удар, а может…

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри, где-то внизу живота, сворачивается тугой горячий узел. Я вдруг отчетливо, до дрожи представила, как эти руки касаются меня.

Официант бесшумно возник рядом и разлил вино. Густое, темно-бордовое. Я выпила половину бокала сразу, не смакуя букет. Терпкая теплая волна ударила в голову, немного притупляя острые углы сегодняшнего кошмара.

— Зачем? — спросила я, вертя ножку бокала и глядя, как вино оставляет на стекле маслянистые следы. — Дим, давай честно. Без красивых фраз про команду. Ты поставил на кон все свои личные деньги. Ты можешь остаться нищим. Ради чего?

Он посмотрел на меня поверх своего бокала. В полумраке его глаза казались бархатно-черными, очень глубокими.

— Ради шанса, — просто ответил он.

— Какого шанса? Спасти тонущий корабль?

— Нет. Шанса быть рядом с тобой.

Он отставил бокал. Звон стекла о стол показался мне слишком громким в этой интимной тишине. Дмитрий подался вперед, сцепив пальцы в замок. Я видела, как напряглись мышцы на его руках.

— Я три года работаю с тобой, Катя. Три года я видел красивую, холодную, безупречную куклу. Жену генерального директора. Ты всегда говорила правильные вещи, носила правильные костюмы и улыбалась так вежливо, что сводило скулы. Я думал, ты такая и есть. Пустая.

Я дернулась, как от пощечины, хотела возразить, но он накрыл мою ладонь своей рукой через стол. Его кожа была горячей и сухой, и это тепло мгновенно передалось мне.

— Но совсем недавно… — его голос стал ниже, приобрел хрипловатые, вибрирующие нотки. — Помнишь тот день? Когда ты впервые пришла в той черной кожаной юбке. Когда ты разнесла Маркова в пух и прах.

Я кивнула, вспоминая тот момент своего первого бунта.

— Я сидел на совещании и не мог дышать. Ты вошла, и в комнате словно воздух наэлектризовался. Ты была такой злой, такой яростной… и такой живой. В тебе проснулась какая-то дикая, невероятная сила. Я смотрел на тебя и понимал, что пропал. Я увидел не начальницу. Я увидел женщину, ради которой хочется совершать безумства.

Он сжал мои пальцы, переплетая их со своими. Это было интимнее, чем поцелуй.

— Я сходил с ума, глядя, как ты борешься. А когда… когда, когда я увидел тебя в той спальне, растрепанную, напуганную, но не сломленную… Я понял, что если сейчас не вмешаюсь, если не подставлю плечо, то просто перестану себя уважать. Я поставил не на компанию, Катя. Я поставил на нас.

Воздух между нами стал таким плотным, что его можно было резать ножом. Я смотрела на него, уставшего, с двухдневной щетиной, с расстегнутым воротом, и понимала, что больше не хочу говорить о бизнесе, о долгах, о предательстве. Я хотела только одного: чтобы это расстояние между нами исчезло.

— Мы не допили вино… — прошептала я, бутылка была почти полной.

— К черту вино.

Дмитрий бросил на стол несколько крупных купюр, даже не дожидаясь счета. Он встал, обошел стол и подал мне руку.

Когда я вложила свою ладонь в его, меня пробило током. Он не просто помог мне встать — он потянул меня на себя, резко сокращая дистанцию, но не переходя черту. Пока.

Мы вышли из ресторана в пустой, гулкий холл бизнес-центра. Лифт приехал мгновенно, словно ждал нас.

Как только зеркальные двери бесшумно закрылись, отрезая нас от всего мира, Дмитрий резко развернул меня к себе.

— Я больше не могу так, Катя, — хрипло выдохнул он, глядя мне в губы.

— Так и не надо, — ответила я и сама потянулась к нему.

Поцелуй вышел