Твое любимое чудовище - Кира Сорока
В то время я плотно сидел на таблетках и был почти всегда стабилен. Но не чувствовал себя живым. Скорее просто был телом, которое куда-то идёт, что-то делает, продолжая бессмысленно топтать эту планету…
Мы с Кристиной виделись мельком. Иногда. Не слишком часто.
Вот она на пробежке, а я еду с отцом по делам и наблюдаю за девчонкой сквозь стекло. Длинная коса мотается из стороны в сторону, кончик бьёт по её попке.
Или она гуляет по саду соседского дома, а я пялюсь на неё в окно.
Или на частном пирсе одного приятеля отца. Мы с его сыном Адамом были старыми знакомыми. А Кристина пришла на этот пирс с подругой, которую позвал Адам. Мы с ней почти не общались тогда. Но наши взгляды постоянно пересекались. И она робко коснулась моей руки, когда я передавал ей бокал с шампанским.
После пирса мы уже в открытую наблюдали друг за другом издалека. Но не приближались.
Первое реальное столкновение произошло в конце лета. Был дождь, она стояла под деревом, но всё равно промокла до нитки. Я увидел её в окно и вышел.
— Почему ты не идёшь домой? — спросил я тогда.
Она плакала, на её щеках был не только дождь.
Кристина говорила невнятно и тихо, но я понял — какой-то скандал в семье, её больше не хотели тут видеть.
И домой к отцу она возвращаться не хотела.
— Там плохо, — говорила она. — Там одиноко. Там словно в склепе. Отец пьёт и бьёт.
Не отдавая отчёта своим действиям, я привёл её к нам. В свою комнату. Просто спрятал и всё. Мы делили постель, ванную, шкаф — когда она забрала свои вещи от родственников.
Отец начал догадываться о моей тайне спустя две недели. А когда узнал, не выгнал Кристину. Предложил ей и кров, и помощь. И даже поступление в вуз, если захочет.
Мне казалось, что он считал её моей невестой. Я тоже так считал. Думал, пройдёт год или около того, и, например, следующим летом мы поженимся.
Но через несколько месяцев я увидел то, что не готов был видеть. Ночью, на кухне, прямо на полу. Два тела. Он на ней. Её рот зажат его рукой.
Отец насилует мою невесту.
Это был срыв. Я крушил всё, что попадалось под руку, чтобы не разорвать отца на части.
Кристина плакала и вжималась в стену, а я был в таком неадеквате, что даже приблизиться к ней не мог.
Наутро она исчезла.
И весь мир вместе с ней исчез. И мой разум словно заперли на замок. Я вообще ничего не соображал. Отказался от таблеток, и меня насильно накачивали чем-то другим, пуская это по вене.
Потом психиатрическая клиника.
Потом закрытые двери дома и комната — личный склеп.
Возвращаться в этот мир было сложно и болезненно. Нора стала приходить опять, возобновив сеансы психотерапии.
До Кристины она занималась моим ПТСР после смерти матери. После Кристины был уже целый букет психологических отклонений.
Новый курс таблеток, даже гипнолог — ничего не помогало.
Меня мотало из состояния сделать плохо себе до желания линчевать отца и весь окружающий мир.
Я никогда не забывал, как именно погибла мама, хотя мне было всего шесть. И никогда не забуду, как он уничтожил во мне человечность, отняв у меня девушку, которую я любил.
Перестав желать боли себе, я стал желать боли всем вокруг. И мне это понравилось.
Кристина пропала. Ушла из моей жизни навсегда, и я уверен, что и к этому отец приложил руку. Скорее всего запугал. И заплатил за молчание.
Я не знаю, где она.
И, если честно, не хочу знать.
С Кристиной навсегда теперь связана не любовь, а моя трусость. Моя никчёмность и неспособность защитить близкого.
Поэтому Ульяна должна уехать!
Всё!
Я не пью таблетки почти месяц, поэтому меня и подрывает от Ули.
Это единственная причина, да!
Это не любовь. Я больше на неё не способен. И насрать мне на её невинность, она сама меня не оттолкнула.
Врываюсь в свою комнату, врубаю ноут. Жду, пока грузится. Вбиваю в поиск её имя.
Привычка, каждодневный ритуал, которому я не отдаю отчёта.
Сколько дней она там уже не была?
Застываю, глядя на её профиль. Кристина онлайн…
Глава 28
Ненавижу…
Уля
Женя обнимает меня на прощанье и шепчет:
— Что будешь делать на выходных?
— Не знаю. Хотя нет, знаю, — с вымученной улыбкой отстраняюсь. — Буду заниматься. Вообще плаваю по маркетингу.
— Давай рванём в субботу на ту частную вечеринку, про которую я тебе говорила, м? — с мольбой заглядывает мне в глаза.
Да, она что-то говорила. Но я слушала и не слышала.
— Я не хочу, возьми Макса.
— Макс ненавидит мажоров, ты же знаешь. Ну поехали, а? Роза со второго курса нормальная девчонка. У неё днюшка, она полгорода как будто позвала. И Адам, её брат, говорят, такой красавчик…
Роза, Адам… О ком это она?
Но я не спрашиваю. Потому что Женя явно обидится, поняв, что я не слушаю её последние несколько дней.
— Обещай хотя бы подумать, мм?
— Обещаю, — вру я.
Думать я не буду ни о какой вечеринке. Ибо не до веселья мне сейчас. Лучше сосредоточиться на учёбе и на том, чтобы попасть к гинекологу, как минимум. Правда, я всё откладываю и откладываю этот визит. Рано ещё, наверное. Не скажут мне пока, забеременела я или нет.
Я в таком страхе живу с этой мыслью, что даже дышать трудно.
— Созвонимся, — говорю Жене и иду на парковку.
Сажусь в машину и жду, когда мерседес тронется с места. Но мы всё стоим и стоим.
Холодок ползёт по коже.
Неужели сегодня?..
Дверь открывается, и Филипп садится на заднее сиденье. Как ни в чём не бывало. Так, словно не отсутствовал в моём пространстве весь конец учебной недели.
Тяжело сглатываю.
Хочется дёрнуть дверную ручку и выйти из машины.
Просто выйти и всё.
Не возвращаться в дом Сабуровых хотя бы сегодня. Мне нужна передышка от этого склепа. Там ещё и Всеволод вчера вернулся и пробудет все выходные. И ужинать придётся с ним…
Машина трогается, и я не успеваю выскочить, коря себя за нерасторопность.
Невольно скашиваю глаза на Филиппа, и за это тоже себя корю.
Он сидит расслабленно, вальяжно развалившись и широко расставив ноги. Стучит пальцами по кожаной дверной обшивке и смотрит в окно.
Ненавижу…
Чудовище!
Настоящее чудовище, которому всё равно на мои чувства.
Да
