Бывших предателей не бывает - Екатерина Крутова
— Алик, о чем она? Кто все эти люди? — обладательница розовых волос показалась в дверях. Совсем молоденькая девушка в мужской рубашке, едва прикрывающей ягодицы, хлопала длинными и явно ненастоящими ресницами, переводя непонимающий взгляд с Ляны, пытающейся вырваться из хватки полицейского, на Сомову, испепеляющую Вольского откровенной ненавистью и дальше на Марго, все еще стоявшую на площадке, держа Максима за горячую сильную ладонь.
Вольский побагровел. Маска треснула, обнажив мелкую, злобную сущность.
–Продажные суки! Вы меня спровоцировали! Ты! – он ткнул пальцем в Ляну. – Сама на меня запрыгнула и залетела!
— Ты, жадная тварь, как и твой отец, так и сдохнете, сидя на своих золотых унитазах! — плевок в сторону Сомовой.
— А ты, Ритуля, серьезно думаешь, этот жирдяй сможет тебя удовлетворить?! Да он только и может, что пенку на кофе цветочком укладывать! Знаете, что вам всем от меня было надо? Почему вы с готовностью раздвигали ноги и отдавали все сами?! Да потому что ни одна из вас нормального мужика не видела никогда!
— Знаешь, Олег, а ведь это к лучшему. — Подала голос Марго. — Я только сейчас поняла, для чего ты появился в моей судьбе. Ты — чертова прививка от мудаков, бездельников и лжецов. Паноптикум пороков, собранных в одном теле. Но ты ошибаешься. Иногда надо хлебнуть дерьма, чтобы оценить вкус чистой воды. И уж точно не тебе судить о настоящих мужчинах. Ты в этом ничерта не понимаешь.
— И кто это сказал?! Стая неудачниц, слетевшаяся, чтобы поплакаться друг дружке и заклевать того, кто виноват только в щедром сердце и жажде полной жизни!
Слова Вольского повисли в тишине. Марго почувствовала, как рука Максима мягко обняла ее за плечи, удерживая от необдуманного шага вперед. Бестужева глубоко вздохнула и посмотрела бывшему прямо в глаза. Там, за пеленой злой бравады плескался дикий страх. Весь мир, выстроенный на лжи и манипуляциях, рушился, с каждым словом и действием погребая негодяя все глубже.
Маргарита молчала, не испытывая ни ненависти, ни злорадства. Только сожаление к самой себе, к годам наивности и самобичевания, и облегчение, что наконец-то все кончено.
— Самое смешное, что ты так и не понял разницы. Между страхом и уважением, между страстью и любовью. Между человеком и тем, что ты из себя представляешь.
Это стало последней каплей. Олег, с искаженным от бессильной злобы лицом, рванулся вперед, но оперативник, выпустив осевшую на пол Ляну, перекрыл ему путь:
— Опознание проведено. Личность установлена. Вольский Олег Аркадьевич, вы задержаны по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных: статьей 139 УК РФ — нарушение неприкосновенности жилища, статьей 167 УК РФ — умышленное уничтожение или повреждение имущества, статьей 116 УК РФ — нанесение побоев, а так же статьей 163 УК РФ — вымогательство. Вам разъясняются права, предусмотренные Конституцией Российской Федерации. Вы вправе не свидетельствовать против себя и своих близких. Прошу вас проследовать с нами для дальнейшего разбирательства».
Олег слушал, и его надменная поза постепенно менялась под тяжестью казенных формулировок. Взгляд метался от одного бесстрастного лица полицейского к другому. «Ущерб», «вымогательство», «мошенничество» — слова, лишенные эмоций, звучали для него страшнее истерических криков и женских слез.
— Это клевета! — Вольский попытался в последний раз переиграть ситуацию в свою пользу, но столкнулся с холодным:
— Все заявления зафиксированы. Имеются материальные доказательства и свидетельские показания. Все объяснения дадите на следствии. А сейчас прошу проследовать с нами.
На мгновение Вольский замер, будто оценивая шансы на побег или последнюю язвительную реплику. А затем ринулся обратно в квартиру, сбивая с ног недоумевающую розововолосую девушку. Полицейские рванули следом. Началась короткая, нелепая возня. Преступник пытался вырваться, что-то хрипло кричал про связи и месть. Ляна выла на одной ноте, сидя на каменном полу. Настя что-то тихо шептала ей на ухо быстрым речитативом. Через несколько секунд первая любовь Маргариты Бестужевой была закована в наручники. Жалкий полуголый человечишка матерился и рычал по-звериному, утратив разом и харизму, и привлекательность.
— Поехали отсюда. Мы еще можем успеть на концерт. — Марго развернулась к Максиму, встретив в серо-голубых глазах не злорадное удовольствие от поражения врага, а проницательный ум защитника, оценивающего риски и последствия сложившейся ситуации.
— Уверена? Впереди кульминация.
— Я — все. Остальное пусть решает суд. — Развернувшись, девушка пошла вниз по лестнице, с каждым шагом оставляя позади ошибки молодости и глупые мечты, отпуская боль предательства и потерь, сбрасывая с души невидимый груз собственной вины и несостоятельности, и крепко держа за руку будущее — надежное, уверенное, светлое, в котором, Марго знала это наверняка, не будет места лжи.
Тускло блеснуло в свете ламп и тихо звякнуло об пол у ног девушки тонкое кольцо. Это Ляна сорвала с безымянного пальца и отшвырнула прочь золотой ободок, обещавший скорую свадьбу и любовь до гробовой доски.
Эпилог. Тирамису* (с ит. "подними меня")
Марго проснулась без будильника. Рассвет не торопился прогонять осеннюю ночь, но часы на мобильном показывали половину седьмого. День грозил бесконечными совещаниями и встречами. Шувалов активно взялся за рынок Москвы, и новые проекты требовали активного внимания финансового директора Маргариты Бестужевой. Но ранним утром у нее еще было немного времени для себя. Встав с кровати, девушка расправила свободную футболку с мультяшным принтом, с недавнего времени заменившую ей ночнушку. Тонкий трикотаж пах сандалом и лавандой и хранил тактильную память о прикосновениях Макса. С их первого поцелуя прошел месяц, но с каждым днем отношения становились все ближе, все доверительнее и трепетнее, наполняясь пониманием и любовью. Они еще не признавались друг другу в чувствах открыто, хотя все песни, что Максим пел ей под гитару вечерами на балконе, лились потоком нескончаемых откровений. Но и без заветных трех слов было понятно, почему душа рвется в полет, а тяжесть мира обрела легкость пухового перышка.
Они не торопили события, и все же на сушилке над раковиной в обеих квартирах на двенадцатом этаже теперь постоянно висели две чашки, а в ванной поселились дополнительные зубные щетки и комплект полотенец. Зайдя на кухню, Марго прислушалась — не звучит ли за стеной родной голос, и, точно уловив мысленный сигнал, из вентиляции донеслось тихое: «Strangers in the night, two lonely people we were...»
Подпевая, Бестужева выбрала изумрудное платье футляр, подобрала в тон серьги и кольцо, удобным лоферам предпочла лодочки на каблуке. Сегодняшний
