Сюрприз для отца-одиночки - Мелинда Минкс

— Неужели ни у кого нет ключа? — кричит водитель, спасаясь бегством.

Один из трех выбывших игроков на полу поднимает руку.

— Моя собственная команда вывела меня из строя, идиоты. У меня есть ключ! А можно мне просто взять и отдать его?

— Нет! — говорит детектив. — Ты же выбыл! Похоже, мы победили.

Насколько крепким может быть замок? Я смотрю на своего телохранителя, молодую девушку, и вижу, что у нее есть заколка для волос. Я вытаскиваю ее из ее волос, и она вскрикивает от боли.

— Придурок, какого черта...

Я присаживаюсь на корточки и разгибаю ее заколку, чтобы металлическая булавка торчала наружу.

— Тео, — кричит мне Наоми. — Ты не можешь...

Я вставляю булавку в замочную скважину и начинаю прощупывать. Я нащупываю щеколду и, как рычаг, нажимаю на нее заколкой для волос. Замок щелкает, и я открываю дверь настежь.

Я слышу, как другая команда начинает ныть и жаловаться, но я хватаю старика и вытаскиваю его за дверь вместе со мной.

— Мы победили! — говорю я.

Старик сердито смотрит на меня.

— Я почти уверен, что ты сжульничал.

— Но я же сбежал.

К нам подходят два сотрудника заведения, и их окружают разъяренные игроки.

Наоми просто смотрит на всех, скрестив руки на груди. Я не могу сказать, злится она или нет.

Один из сотрудников свистит в свисток.

— Контрреволюционеры побеждают. Взлом замка VIP-персоной не был законным средством побега, и...

— Эй! — кричу я. — Может быть, эта чертова папка должна была подсказать мне, что мне нужно использовать ключ! Как я могу следовать правилам, если они даже не прописаны?

Все кричат на меня, а Наоми начинает смеяться.

* * *

— Извини, что облажался, — вздыхаю я.

Мы сейчас в ресторане. Мы только что заказали напитки в баре, пока ждем столик. Наоми выглядит чертовски невероятно в приглушенном свете. Ее платье, кажется, напитано светом свечей. Оно слегка мерцает каждый раз, когда она двигается, и пурпур такой темный, что в слабом свете он кажется почти черным, отчего ее бледная кожа притягивает мой взгляд еще больше, чем это возможно.

— Это было очень весело, — говорит Наоми. — Не то чтобы я когда-нибудь повела тебя туда еще раз. Почему ты решил, что взлом замка с помощью заколки для волос — это не жульничество?

— Я просто... Я все испортил. Я признался всем, что был VIP-персоной, поэтому я перешел в режим паники. Я не хотел, чтобы ты считала меня тупицей... и чтобы избежать этого, я, наверное, выставил себя еще большим идиотом.

Она пожимает плечами и улыбается.

— Это не значит, что ты не был прав. Сколько стоит приличный замок в хозяйственном магазине? Например, восемь баксов?

— Ну, — задумываюсь я. — Прости, что тебе не удалось убить меня. Я могу сказать, что ты действительно охотилась за мной.

— Я так сильно себя выдала? — спрашивает она.

Я молча киваю.

— У тебя было такое выражение лица, как будто «я не могу дождаться, когда убью Тео». Держу пари, ты бы попыталась убить меня, даже если бы не была полностью уверена, что я — VIP.

— Может быть, — говорит она, улыбаясь. — Я заставила детектива показать тебе значок. Я сказала, что убью тебя прямо здесь, если он этого не сделает.

— Тогда этот парень был тупицей, — усмехаюсь я. — Ты бы выиграла эту игру прямо там, если бы он просто позволил тебе убить меня. Ты была хорошим убийцей, готовым пойти на убийство. Он сдерживал тебя.

— Ну, — говорит она, — мы все равно выиграли.

— Чисто формально, — говорю я, ухмыляясь.

— Ваш столик готов, — прерывает нас официантка, улыбаясь нам.

Мы идем за ней к столу, и я выдвигаю стул для Наоми. Она садится, и я расстегиваю свой пиджак, садясь напротив нее.

— Не хотите ли еще выпить? — спрашивает официантка.

Наоми качает головой, глядя на почти полный бокал вина в своей руке.

— Думаю, нам пока достаточно, — киваю я.

— Вы знаете как у нас тут все организовано? — спрашивает она.

— Да, — говорю я.

— Хорошо, — снова улыбается она. — Тогда приступим.

— Что она имела в виду? — спрашивает Наоми.

— Теперь, наверное, моя очередь соблюсти интригу.

— Да ладно тебе, Тео, — говорит она, хватая и дергая меня за руку.

— В этой игре все и вполовину не так сложно. Это своеобразные догонялки — тебе придется бежать... только не слишком хорошо убегай.

Она хихикает.

— Ты ведь никогда не забудешь мне это, правда?

— Это точно случится не скоро, — улыбаюсь я. — А еще мне придется рассказать Эмили о том, что случилось. Возможно, она примет мою сторону.

— Я не вижу меню, — оглядывает столик Наоми.

— Тут не так все устроено.

— Ну и как же? — спрашивает она с явным раздражением.

— Хорошо, — говорю я, — я тебе расскажу. У них есть набор блюд. Они меняют их каждые несколько месяцев. Если мы вернемся сюда позже в этом году, это будут совершенно новые блюда. Ты не можешь выбирать свои блюда, все решает шеф-повар.

— Понятно, — говорит она.

— Я уже давно хотел сюда приехать. Хотя это не то место, где бы понравилось Эмили.

— Они не подают макароны с сыром?

Я отрицательно качаю головой.

— Скорее всего, нет.

Глава 26

НАОМИ

Принесли первое блюдо, и я немного расстроилась, когда увидела, что это всего лишь хлеба в корзине, с внушительным куском масла сбоку.

— Это блюдо, — говорит официантка, — называется «Лучшее сливочное масло, которое вы когда-либо пробовали».

— А как насчет хлеба? — спрашивает Тео.

Она улыбается так, словно скрывает какую-то тайну.

— Хлеб очень хорош, но масло — это блюдо. Наслаждайтесь.

Официантка уходит, и мы с Тео смотрим друг на друга, потом на масло. Я могу сказать, что мы оба чувствуем себя скептически настроенными. Это всего лишь масло.

Тео хватает кусок хлеба, разрезает ножом масло и намазывает его на хлеб. Я ожидаю, что он его попробует, но вместо этого он протягивает его мне.

— Ты первая.

Я киваю и подношу хлеб к носу. Я принюхиваюсь, и в нос мне ударяет обалденный сливочный аромат. Я чувствую, что у меня потекли слюнки, и без дальнейших церемоний откусываю большой кусок.

Хлеб все еще теплый, и корочка дает приятный хруст, в то время как внутри он деликатно мягкий. А потом масло попадает мне на язык. Невероятная сливочность и насыщенность шелковисто растекается по моему языку, когда я жую, идеально уравновешивая сухость хлеба.

Масло тает на моем языке, и вкус меняется. Я ощущаю землистые тона и шоколадную роскошь — должно быть, в нем есть что-то вроде трюфелей — и