Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест
Артем.
Фонарь над нами светит мягким светом, и он ложится на его лицо так, что хочется просто стоять и смотреть. Ему не нужно ничего говорить. Я вижу все: тревогу, переживания обо мне, о Кирилле, растерянность, которую он не умеет скрывать. Я вижу желание.
Мы смотрим друг другу в глаза. Секунду. Две. Может, вечность.
У меня пересыхает во рту, ноги становятся ватными. Я ощущаю, как трясутся пальцы. Как будто я — перепуганная девочка, а он — единственный человек во всей вселенной, который может меня спасти.
Меня тянет как магнитом. Артема тоже тянет ко мне. Его рука касается моей щеки. Она горячая, нежная. У меня перехватывает дыхание.
И мы… набрасываемся друг на друга.
Как будто нас держали порознь всю жизнь, и вот наконец-то отпустили.
Мы целуемся жадно, слишком голодно, как будто оба можем задохнуться без этого поцелуя.
Его пальцы на моем лице, потом в волосах, потом на талии. Мои пальцы цепляются за его куртку так, словно я сейчас утону, а он — единственное, за что можно ухватиться.
Меня накрывает волной. Горячей, оглушающей. Воздуха не хватает. Голова кружится. Я забываю обо всем. О страхе. О Викторе. О целом мире.
Остается только он.
Его губы мягкие, горячие, настойчивые. Он целует так, как будто пытается исцелить. Так, будто знает каждый мой страх, каждую боль, каждую трещину. Знает и хочет спасти меня.
У меня подгибаются ноги, и если бы Артем не обнял меня сильнее, я бы просто сползла на землю. Я таю. Я растворяюсь в его руках, в его дыхании, в его запахе. Мужском, теплом и родном.
Никогда… никогда в жизни я не чувствовала такого. Даже в юности. Даже когда впервые влюбилась.
Это как пожар под кожей. Как будто сердце решили воскресить, зажечь, вернуть мне меня саму. Я слышу собственный стон…
Артем целует настойчиво, словно не может остановиться. И я тоже не могу. Внутри — сумбур. Мысли сбиваются, переплетаются. Может быть, это безумие. Да. Так и есть.
Но мне так хорошо, так невыносимо хорошо, что я не могу остановиться.
Кажется, я влюбилась…
Я действительно влюбилась.
С первого взгляда. С первого прикосновения. Влюбилась в его голос, в его взгляд, улыбку, руки. Еще с того дня у подъезда.
Артем притягивает меня ближе, целует глубже, и мне хочется раствориться в нем. Хочется погибнуть в этом поцелуе и родиться заново.
Я слышу собственное дыхание. Сбивчивое, дрожащее. Я чувствую его дыхание. Горячее, обжигающее.
Мое сердце, давно сломанное, начинает стучать как прежде.
Я прижимаюсь к Артему сильнее, как будто хочу почувствовать его через одежду, почувствовать, что он настоящий, что он здесь, что я не придумала его из отчаяния.
Артем проводит рукой по моей спине, нежно, уверенно, и меня снова бросает в дрожь.
Я не знаю, сколько времени мы так стоим. Минуту? Десять? Вечность? Я лишь знаю одно — я не могу остановиться. И не хочу.
Он словно дыхание после долгого удушья. Он как вода, когда умираешь от жажды. Как свет после бесконечной тьмы. Он — моя новая жизнь. И я таю в его руках. Полностью. Без остатка.
Глава 56
Артем
Мия лишь подняла на меня глаза, и чувства сразу же вырвались наружу. Все словно перестало существовать. Кроме ее взгляда. Ее дыхания. Ее дрожи, которая будто проходит по моему телу, хотя мы еще не прикасались.
И в этот раз я даже не пытаюсь себя остановить. Не задаю привычного вопроса: «Что ты творишь?» Потому что уже ясно — я творю то, что должен был сделать с первой секунды, когда увидел ее в свете уличной лампы.
И когда она делает шаг ко мне, или это я делаю шаг к ней, я не уверен, наши губы сталкиваются, будто мы все время хотели только этого. Не просто хотели. Не просто тянулись. Мы будто жили отдельно только по какой-то ошибке, которую этот поцелуй исправляет. И я, взрослый мужик, проживший достаточно, чтобы не питать иллюзий, понимаю, что меня просто ломает пополам от чувства, которое я даже назвать толком боюсь. То ли влюбленность, то ли что-то более опасное. Но оно есть. И оно сильнее меня.
Я остро переживаю каждую секунду, как ее дыхание смешивается с моим, как руки сами поднимаются, чтобы удержать ее, как пальцы впиваются в ее талию, будто я боюсь, что она исчезнет, как туман. И мне вдруг становится невыносимо тяжело от этой мысли — что я вообще допускаю, что она может исчезнуть. Я хочу, чтобы она была здесь. Сейчас. Рядом. Всегда. И эта жадность, новая, чужая мне, почти пугающая, все равно кажется правильной.
Я слишком ясно осознаю, что переступаю через собственные принципы. Я никогда в жизни не трогал женщин, у которых есть мужья. Это было моим личным правилом. Это отличало меня от тех людей, которые смеялись над верностью и честностью. Но сейчас, когда я чувствую, как Мия дрожит у меня под руками, когда слышу ее тихий стон, когда чувствую, насколько она отвечает мне, я ломаю этот условный моральный фундамент. Он просто не выдерживает нагрузки того, что я чувствую.
Но я не слепой. Я не подросток, которому приспичило обладать тем, что захотелось. Я взрослый, и я думаю об этом ее мужике. Я не могу притворяться, что все безоблачно.
Где он? Почему не рядом с ней в такой тяжелый момент? Почему Мия стоит растерянная, испуганная, одна? Почему она искала меня глазами? Меня, а не его... Почему наш поцелуй случился? Потому что я захотел? Или потому что она давно не получает того, что должна получать любящая женщина?
И вот тут я понимаю, что если бы ее муж действительно любил ее, так, как нужно любить женщину вроде Мии, он бы был сейчас рядом. Он бы держался за нее. Он бы не позволил ей ходить ночью одной, с уставшим лицом, с пустыми глазами. Он бы сделал все, чтобы она даже не посмотрела в сторону другого мужчины. Но она смотрит. Она чувствует. Она отвечает мне так, будто давно не жила.
Я понимаю, что хорошие женщины уходят не к тем, кто их добивался, а от тех, кто их не замечал. Я не отбиваю ее, это он ее теряет. Если ее муж не смог удержать Мию, то это его вина. Его упущение. Его слепота. И его глупость.
Я
