Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест
И вдруг меня накрывает страшная правда. Я не помню, кто я. Совсем. Как меня зовут? Где я живу? Кто мои родители? Ничего. Пусто.
Начинаю паниковать. Сердце бьется чаще. В горле пересыхает. Я открываю рот, хочу позвать кого-нибудь, врача, медсестру, хоть кого, но не получается.
Я с трудом приподнимаюсь, облокачиваюсь на подушку. Тело ноет, будто меня били. Наверное, так и было. Но кто? За что?
Из коридора доносится звук шагов, потом — голоса. Мужчина и женщина. Я замираю, прислушиваюсь.
— …он держится, — говорит мужской голос, спокойный, низкий. — Все будет хорошо. Главное — не наводить панику.
— Я… я не могу, — голос женщины дрожит. — Это моя вина… если бы я… — говорит она.
Дальше слова тонут в рыданиях. Она плачет, потом внезапно смеется. Наверное, от нервов. Снова плачет.
Что-то щелкает. Голоса становятся тише. Я ловлю себя на том, что этот женский голос мне знаком. До боли. Но откуда я его знаю?
Может, слышал раньше. Не знаю.
Я представляю женщину с потерянным взглядом, сидящую в коридоре. Ей больно... Наверное, с ее родными что-то случилось... Она говорит с тем мужчиной. Он пытается ее успокоить. Говорит спокойно, уверенно. Его голос внушает странное чувство — будто все действительно будет хорошо.
Я снова ложусь. Голова кружится. Хочется пить. На тумбочке стоит пластиковый стакан. Тянусь к нему, рука дрожит, но я все же дотягиваюсь, беру, делаю глоток.
Я снова прислушиваюсь к себе. Все тело ломит. Особенно ребра. Я осторожно касаюсь живота — больно. Похоже, меня действительно били. Может, ограбили?.. Или просто напали…
В голове — смех, и кто-то кричит: «Игнорить невежливо!» Я вздрагиваю. Это я помню. Но дальше — все обрывается.
Я закрываю глаза, пытаюсь ухватиться за этот кусок. Голоса явно принадлежат парням. Один из них громкий, наглый. Другой — с хрипотцой.
Чувствую, как кто-то ударяет меня по ногам. Резкая боль. Потом падение. Дальше — темнота.
Наверное, после этого я здесь и оказался. Кто-то вызвал скорую. Может, прохожий. Думаю, кто-то испугался, что я не двигаюсь.
Я снова открываю глаза. Хочется узнать, сколько времени прошло. День? Два? Неделя?
На стене часы. Стрелки стоят на десяти. Только утро это или вечер? Не знаю.
Шаги приближаются. Я замираю.
Кто-то идет вдоль коридора. Слышно, как стучат каблуки. Потом мужской голос. Тот самый, спокойный.
— Ему нужно отдыхать. Пожалуйста, не тревожьте.
— Но я должна его увидеть, — отвечает женщина. И снова я чувствую, как будто сердце делает лишний удар. Я знаю этот голос. Знаю.
Я закрываю глаза и представляю ее лицо — мягкие черты, глаза, полные боли и тепла. Кажется, я когда-то держал ее за руку. Кажется, она улыбалась мне. Но память ускользает, как вода сквозь пальцы.
— Он придет в себя, — говорит мужчина. — Все поэтапно. Потерпите.
Женщина всхлипывает, что-то отвечает, но я уже не различаю слов.
Мне становится немного легче. Я перестаю дрожать. Мужской голос будто впускает в меня уверенность. Я снова шевелю пальцами. Да. Все работает. Значит, не все потеряно.
Думаю, я поправлюсь. Узнаю, кто я...
Может быть, та женщина — моя мама. Или просто близкий человек, которому не все равно.
Голова все еще болит, но я пытаюсь игнорировать боль. Просто закрываю глаза, отворачиваюсь к стене и стараюсь уснуть. Может, во сне что-то вспомнится.
Глава 53
Мия
Я захожу в травматологию, и меня будто обдает холодом. Становится не по себе от запаха больницы, от стерильной пустоты, от страха. В приемном отделении почти никого. За стойкой только молодая медсестра, с усталым лицом. Артема нигде нет. Я окидываю взглядом коридор, надеясь увидеть знакомую фигуру, но там только пациент на каталке.
— Девушка, — говорю я и подхожу ближе. — Мне позвонили… вернее, прислали сообщение. Здесь лежит мой сын.
Медсестра поднимает глаза.
— Фамилия?
— Левин. Кирилл Левин.
Она смотрит в экран, что-то набирает, потом кивает.
— Да, поступил ночью. Сейчас позову врача.
— Пожалуйста, — выдыхаю я. — Можно я… можно я его увижу?
— Подождите, — сухо отвечает она и уходит за дверь.
Я остаюсь одна. Сердце колотится, как будто я бегу.
«Только бы с ним было все хорошо. Только бы дышал…»
Я цепляюсь взглядом за коридор, за номер палаты. Все это кажется каким-то чужим миром.
Выходит врач. Высокий мужчина лет сорока пяти, в очках, с аккуратной бородкой. Он идет медленно, но уверенно.
— Вы мама Кирилла Левина?
— Да, — киваю я, чувствуя, как дрожат губы. — Как он?
— Состояние стабильное, — говорит врач спокойно. — Было сотрясение, множественные ушибы, переломаны несколько ребер, но без смещения. Внутренние органы не задеты. Он очень крепкий парень.
Я всхлипываю, прикрываю рот рукой.
— Значит, все… все будет хорошо?
— С большой вероятностью — да. Он периодически приходит в сознание, но дезориентирован. Нужно время.
— Я могу к нему? Пожалуйста. Я должна его увидеть.
Врач качает головой.
— Сегодня — нет. Ему нужно отдыхать. Он только-только начал приходить в себя. Любое волнение может ухудшить состояние.
— Но я же просто постою рядом, — шепчу. — Я тихо. Он даже не заметит.
— Я понимаю, — смягчается врач. — Но вы поможете ему, если дадите отдохнуть. Завтра он будет лучше ориентироваться, сможет вас узнать.
Слово «узнать» бьет больнее всего.
Я хватаюсь за стойку, чтобы не упасть.
— Что вы… что вы имеете в виду? Он не помнит меня?
Врач слегка вздыхает.
— Амнезия возникает после сильного стресса. Возможно, временная. Он не помнит некоторых событий. Не волнуйтесь, память возвращается постепенно.
Я закрываю глаза. Кажется, сердце просто остановилось.
— Он… не знает, кто его мать?
— Пока нет, — тихо отвечает он. — Но это не страшно. Главное — он жив и скоро восстановится.
Врач собирается уйти. Но я не могу просто так отпустить. Я иду за ним, почти не чувствуя ног.
— Подождите. Пожалуйста. Я не уйду, пока не увижу.
— Госпожа Левина, поймите, — он останавливается, поворачивается ко мне. — Ваш сын сейчас спит. Ему тяжело. Любая эмоция, даже радость, может быть лишней нагрузкой.
— Я все понимаю, — выдыхаю я. — Но я должна хотя бы взглянуть. Мне нужно знать, что с ним.
Врач долго смотрит на меня. В его глазах — усталость, но и сочувственное.
— С ним все нормально. Он живой. И держится. Все будет хорошо. Главное — не наводите панику.
Эти слова будто эхом отдаются во мне. Я киваю, но слезы текут сами.
— Я… я просто не могу иначе, — говорю я. — Это мой сын. Если
