Лишняя в его семье - Диана Рымарь
Потом справедливо рассудил: раз она не возражает, значит не против?
Окончательно осмелел.
Для закрепления результата снова положил ей руку на грудь, плотно укутанную в пушистый халат. Чуть стиснул… Еле пережил прострелившее руку, а затем и все тело острое, концентрированное удовольствие от того, что она позволила мне это. Чуть не захлебнулся слюной, представив, что еще могу сделать с ее грудью. А я могу!
И тут она мне выдает:
— Я готова…
Поворачиваюсь в ее сторону, с недоуменным видом спрашиваю:
— К чему?
Ведь не может же она иметь в виду то самое, от чего так настойчиво отказывалась еще недавно.
По растерянному взгляду Тони быстро понимаю, что я — тупоголовый баран, которому только что предложили заняться сексом.
Тоня. Мне. Предложила!
Сама…
Откровенно охреневаю от ее предложения, пялюсь на невесту в недоумении.
Из моего разом пересохшего горла раздается хрип:
— Ты зачем это сказала? Подраконить меня?
Потому что меня драконить опасно и чревато немедленным проникновением туда, куда мечтал проникнуть уже год как.
И вообще со мной шутки плохи. И намеки тоже. Я их не понимаю и не люблю.
— Я… эм… — Тоня уже явно жалеет о своих словах, нервно комкает в руке пояс от халата.
Боже, что ж я так туплю?
Да, настроился ждать сколько надо, страдать и мучиться от дикой неудовлетворенности. Довольствоваться малым, трогать ее хоть иногда, целовать, куда разрешит. Но раз девушка сама предлагает, то кому нужны эти мучения. Уж точно не мне.
Тоня меж тем продолжает:
— Алмаз, извини, я, наверное, глупость сказала… Я ничего не имела в виду…
Последнее предпочитаю не услышать, потому что поздно. Кровь, вся, какая есть, отливает от мозга и устремляется вниз. Возбуждение накатывает мгновенно, и даже если бы я хотел как-то успокоиться, притормозить, у меня вряд ли вышло бы. Потому что не железный.
Молча, как запрограммированный на любовь робот, хватаю ее за талию и усаживаю к себе на колени.
Тоня оказывается в позе наездницы, лицом ко мне.
Халат распахивается, открывая мне ее обалденные ноги.
— Алмаз, я не хочу торопить никаких событий, — лепечет она, упираясь руками мне в плечи.
— Я буду любить тебя медленно, — обещаю ей. Впрочем, тут же оговариваюсь: — Если получится…
Тут же впиваюсь в ее губы жестким, требовательным поцелуем.
Пальцы сами тянутся к поясу от ее халата. Я резко и нервно дергаю его, развязываю. Потом распахиваю полы, глажу голую кожу ее талии, сую пальцы под ткань топа и наконец нащупываю два мягких круглых полушария, которые так приятно держать в ладонях.
Не размыкая наших губ, беру Тоню за бедра и придвигаю ближе, даю почувствовать, как сильно ее хочу.
— О-о… — стонет она и обвивает мою шею руками.
Этот ее стон напрочь сносит мне крышу.
Я много разных звуков от нее слышал. Но это ее «О-о», полное удивления и предвкушения… Стон с последующим возбужденным вздохом действует на меня оглушающе.
Держу ее к себе максимально близко, целую шею и наслаждаюсь тем, как по ее коже бегут мурашки. Глажу ее голую спину под халатом, сжимаю попку и еще плотнее придавливаю к мужскому естеству.
Тоня снова стонет, часто дышит. И я накрываю ее рот своим, жарко целую, кайфую от нарастающих приятных ощущений.
Дальше щелчок расстегнутого ремня, вжик молнии.
Стащить с Тони шорты — дело двух секунд.
Я снова усаживаю ее на себя, резко подаюсь бедрами вперед и…
Весь остальной мир исчезает.
Где-то там на заднем плане Нео учится кунг-фу, а я растворяюсь в Тоне. Точнее, растворяю ее в себе.
Голодный до ощущений, жадно беру ее и наслаждаюсь вскриками, которые срываются с ее губ в такт моим уверенным движениям.
Сам задаю нужный ритм, крепко держу Тоню за бедра и заставляю двигаться как мне надо, как я хочу.
Тоня — пластилин, она позволяет мне верховодить даже несмотря на то, что это она находится сверху.
Тягуче-сладкий контакт заканчивается небывалым по яркости финалом.
Конечно, я знал, что мне будет с ней обалденно, но не думал, что настолько.
Ошалевший и разомлевший от полученного кайфа, я шумно дышу и по-прежнему прижимаю Тоню к себе. Мне так хорошо, что самому хочется стонать в голос ровно так же, как еще минуту назад делала это она.
Звуки и образы остального мира возвращаются не сразу, мне требуется время, чтобы прийти в себя. Осознать, что только что между нами было.
— Мне, наверное, лучше в ванную, — тянет Тоня, пытаясь привстать с меня.
И тут до меня доходит вся глупость произошедшего.
Я так хотел ее, так об этом мечтал, что позорно слил наш первый раз за считанные минуты.
Да что там, мы даже не разделись!
Я расстегнул штаны, приспустил их вместе с трусами, и все. А с Тони и вовсе ничего не снял, только расшнуровал халат и стащил шорты, которые больше смахивали на трусы. Даже не удосужился донести ее до спальни. Лишил себя удовольствия полюбоваться ее нагим телом.
Точно тупоголовый баран.
Но я все исправлю!
— В ванную тебе рано, — рычу ей в губы.
А потом снова жадно целую.
Поднимаюсь с дивана с Тоней на руках и уверенным шагом иду в спальню.
Этой ночью я ее из рук не выпущу.
На задворках сознания всплывает мысль: надо познакомить ее с мамой.
Тоня ей, конечно, не понравится, ведь ей никогда не нравилась ни одна из моих жен. Но познакомить придется, ведь мы скоро поженимся.
Глава 26. В новой роли
Тоня
Зря я боялась объятий Алмаза.
Они такие нежные, в то же время горячие …
Мне было с ним по-настоящему хорошо, как только может быть хорошо в первый раз, когда мужчина тот самый, физиологически для тебя подходящий. А то, что мы с ним подходим друг другу в интимном плане, — сто процентов. Потому что не бывает таких оргазмов с человеком, который тебя не чувствует.
Алмаз сильный, страстный и абсолютно неутомимый.
Поспать, к слову, почти не дал, но какие это были сладкие часы. Он ласкал меня, любил, а потом снова ласкал, и это не прекращалось. У меня губы опухли от поцелуев, кожа на груди покраснела от прикосновений его губ и рук, а о том, что творится между ног, и говорить нечего. Там все пылает!
Я сама не помню, когда уснула,
