Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Я тогда еще долго стояла у порога и не понимала, почему его уход сделал мне больно.

— Я… не знаю, как моя жизнь, — говорю тихо и смотрю в окно. — Наверное, она только начинается заново.

Он не отвечает. Несколько секунд молчит.

— Мия, это действительно вы?

— Я, — шепчу.

Но тут же спохватываюсь.

— Мой сын… как он сейчас?

— Уже лучше, — отвечает Артем — Бледный, но дышит ровно. Он сам смог дойти до машины, хотя я его подстраховывал. Не переживайте. Скорая на подходе. Я поеду с ним в больницу. Позже сообщу, куда его привезут.

Я киваю.

— Спасибо. Вы даже не представляете, как я вам благодарна.

— Не нужно, — отвечает он. — Я сделал то, что должен был.

От его слов мне становится тепло. Я не могу объяснить, почему — ведь мы говорим о простом человеческом поступке. Но Артем ведет себя так, будто дело не только во взаимопомощи.

— Артем… — начинаю неуверенно. — Вы ведь могли пройти мимо... Почему остановились?

Он тихо усмехается.

— Не смог. Я не могу смотреть, как обижают тех, кто не заслужил. А ваш сын точно не заслужил. Знаете, в нем есть сила. И честность. Он похож… на вас.

Я не знаю, что ответить. Все внутри дрожит. Будто кто-то дотронулся до старого шрама.

— Спасибо, — говорю. — Только… пожалуйста, напишите, в какой больнице вы будете. Я приеду сразу.

— Конечно, — спокойно отвечает Артем. — Напишу, как только все уладим. Не волнуйтесь.

Какое-то время мы молчим. Думаем, что сказать дальше.

— Мия, — говорит Артем наконец, — удалось ли вам найти себя настоящую?

Я застываю. Наш разговор тогда, у подъезда, всплывает целиком.

— Я… стараюсь, — говорю наконец. — Но, кажется, еще не нашла.

— Тогда не сдавайтесь, — тихо произносит. — Вы обязательно найдете.

Разговор обрывается. Я смотрю на экран, но не перезваниваю. Просто стою у окна, с телефоном в руке, и слушаю, как громко бьется сердце.

Мне кажется, Артем не случайно оказался рядом с моим сыном. Как будто кто-то там, наверху, решил, что теперь пора вернуть мне того, кого я потеряла.

Глава 51

Мия

Телефон издает короткий сигнал. Экран вспыхивает в темноте, и сердце тут же подскакивает к горлу. Я беру телефон с тумбочки — сообщение от неизвестного номера.

«Ваш сын находится в городской больнице № 3. Отделение травматологии».

Я сразу понимаю, что это Артем. Он обещал сообщить.

Пальцы дрожат. Несколько секунд просто смотрю на экран, потом открываю контакты и записываю номер. Не раздумывая, набираю: Мой спаситель. Смешно, конечно. Я бы сказала, слишком пафосно. Но это единственное словосочетание, которое действительно подходит.

Накидываю легкую курточку. Кремовую, с высоким воротником. На мне белая блузка, узкие темные джинсы, ботинки на шнурках. Волосы собраны в небрежный хвост. Я давно уже оделась, просто ждала, прислушивалась.

Такси должно приехать через четыре минуты. Сидеть в квартире не могу. Воздух кажется душным, стены будто давят. Выключаю свет, запираю дверь и выхожу на улицу.

Ночная прохлада остужает кожу, проясняет мысли. Асфальт пахнет сыростью, где-то лает собака. Я поднимаю лицо к небу — там нет звезд, но есть луна, едва заметная за облаками. Мне кажется, она наблюдает за мной. И мне становится чуть легче: будто кто-то там на самом деле смотрит и бережет меня.

Такси подъезжает аккуратно. Я открываю дверь и сажусь на заднее сиденье. Водитель — мужчина лет сорока пяти, с бородой и усталыми, но добрыми глазами. Он трогает с места и смотрит на меня в зеркало.

— К кому едем, красавица, в такое позднее время? — говорит без намека на флирт, просто с легкой улыбкой.

— К сыну, — отвечаю тихо.

Он удивленно приподнимает брови.

— Сын? — переспрашивает. — У вас уже есть ребенок?

Я улыбаюсь, устало.

— Есть. И не ребенок уже. Школу закончил.

Таксист даже поворачивает голову.

— Да вы что? Не может быть. Я думал, вам… ну, двадцать максимум.

Я качаю головой, смотрю в окно.

— Спасибо, конечно. Но увы.

Он снова хмыкает.

— Значит, генетика, да? У вас, наверное, муж на седьмом небе. С такой женщиной… повезло ему.

Я опускаю глаза. Смотрю на руки. Они лежат на коленях, спокойно, будто не дрожали всего полчаса назад.

— Возможно, — говорю коротко. — Но, знаете, бывает, что везение заканчивается.

Таксист кивает, не задает лишних вопросов. Некоторое время мы едем молча. За окном проплывают тусклые витрины, редкие прохожие, пустые остановки. В голове гул — мысли о Кирилле, о Викторе, об Артеме.

— А у вас муж точно есть? — спрашивает водитель, когда мы подъезжаем к больнице.

Я смотрю ему в глаза.

— Есть, — отвечаю спокойно. — Но это ненадолго.

Он снова кивает

— Ну… тогда сил вам. А сыну — здоровья. Все будет хорошо.

— Спасибо, — говорю тихо, открываю дверь и выхожу.

Воздух влажный, прохладный. Лампочка над входом мигает, где-то капает вода. Недалеко возле больницы стоит металлическая урна. Я устало смотрю на нее и вдруг вспоминаю — кольцо. Я вспоминаю тот вечер, когда Артем заметил его на моем пальце. Вспоминаю, как изменился его взгляд.

Я внимательно смотрю на руку. Тонкий золотой ободок блестит в свете фонаря. Мгновение — и кольцо уже не на безымянном пальце. Я смотрю на него, на этот символ любви, которая давно умерла, и вдруг понимаю, что мне оно больше не нужно. Теперь оно не напоминает мне о любви. Это символ боли, обмана и страха.

Я сжимаю его крепче, делаю глубокий вдох и бросаю в урну. Звон. Короткий. Глухой. Я стою неподвижно несколько секунд, потом вдыхаю полной грудью прохладный воздух.

Теперь мне точно легче. Теперь можно идти вперед.

Табличка над входом — Травматология. Открываю стеклянные двери. Внутри — мягкий свет, дежурная медсестра за стойкой. Я захожу.

Глава 52

Кирилл

Я открываю глаза. Белый потолок. Лампа светит ярко, режет глаза, будто кто-то держит фонарик над головой. Медленно моргаю, пытаясь понять, где я. Пахнет лекарствами. Я в больнице.

Я просто лежу, слушаю тишину. Рядом никого нет. Пустая палата, белые стены, тумбочка, капельница с прозрачной жидкостью… Я шевелю пальцами. Сначала правой рукой, потом левой. Работает. Потом ноги. Тоже слушаются. Я выдыхаю. Значит, позвоночник цел. Уже неплохо.

Но что произошло? Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить. Какая-то улица… темнота… шаги. Потом — крик? Или смех? Не могу уловить. Все как в тумане.

Я будто заставляю себя нырнуть в