Алгоритм любви - Клаудиа Кэрролл
– Я ответила то же самое! – воскликнула она радостно. – День, когда я вышла замуж за твоего отца, был и остается самым счастливым днем в моей жизни. Я дам этому мужчине шанс, Ким, – ответила она решительно. – Тебе не кажется, что у нас правда много общего? Только представь, мало того, что мне платят за это, так я, может быть, еще и познакомлюсь с хорошим, честным человеком. Что может быть лучше? 20:15
Ким знала абсолютно все о человеке, с которым ее мама собиралась на свидание: когда, где, кто и зачем. Но какое это имело значение теперь, когда ее мать пропала? Она проклинала себя, что не осталась сидеть с ними за столиком, пристально следя за обоими и не спуская с них глаз. О чем она, блин, думала? Она должна была стоять как телохранитель над этой парочкой, снимая их на телефон, чтобы было что показать копам, если понадобится.
Твою мать. У нее уже тряслись коленки. Копы. Она что, правда уже думала об этом? 20:39
Еще один поток сообщений, но снова все они были от подгоняющих ее одногруппников в Ликерном зале.
Ну же, Кимми, давай скорее сюда! Вечеринка – не вечеринка, когда тебя нет… нам нужны твои ржачные истории, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки!
«Не исключено, что мою мать похитил серийный убийца». Ким выскочила из дома, громко хлопнув дверью и зашагала вдоль по улице в поисках свободного такси. «И все, о чем вы думаете, это, как бы заполучить комика, чтобы вам было не скучно? Да пошли вы все! У некоторых есть проблемы посерьезнее». 20:45
В бешеной, слепой панике Ким прочесывала все соседние с Нассо улицы, заглядывая буквально в каждую открытую палатку, показывая всем фото Конни на телефоне и спрашивая то, что, как казалось ей раньше, никогда не придется спрашивать. «Извините, вы не видели эту женщину?»
Совершенно наплевав на то, как это выглядит, она врезалась в толпы ночных гуляк, заглядывала в окна ресторанов, спрашивая каждого официанта и менеджера, которые попадались на ее пути, не видели ли они светловолосую женщину в возрасте в розовом платье в цветочек, которую, возможно, везли связанной в багажнике машины в сторону Дублинских гор, чтобы похоронить заживо. 21:58
Снова сообщения.
Ким! Слишком долго даже для тебя. Ты где? Твоя пинта сидра здесь и ждем тебя!
Ким понимала, что ее друзья хотят как лучше, но сейчас все, о чем она могла думать, было «пожалуйста, отвалите и оставьте меня в покое, вы все». 22:07
Зазвонил телефон, и она чуть не уронила его в своей спешке скорее ответить. На этот раз номер не определился – лишь бы это были хоть какие-то новости, молила она.
– Ciao, buona sera…[16] Я Луиджи…
Луиджи? Какой на хрен Луиджи?
Мужской голос, итальянский, очень плохой английский.
– Да? Да? – в нетерпении кричала Ким. Пришлось встать в дверной проем и плотно прижать телефон к уху, чтобы хоть что-то услышать.
– Я звонить вам из Pizza Action ristorante… E tua madre… Ваша мама…
Ким ни слова не понимала по-итальянски, но, черт возьми, она прекрасно понимала слово «мама».
– Моя мама? – запиналась она, чувствуя нехватку воздуха. – Она с вами? Она в порядке?
– Troppo da bere… Может быть, она немного… немного… немного много vino rosso…
Красное вино. Ее непьющая мать, которая гордилась тем, что выпивала лишь крошечную рюмочку шерри в Рождество? Какого хрена вообще происходит?
– Но она в порядке? – спросила Ким, ее прошиб холодный пот. – Я хочу сказать… с ней не случилось ничего плохого? Она не ранена?
– Нет… не ранена… но, может быть, будет больно завтра… в голове…
– Скажите свой адрес, я сейчас приеду, – перебила его Ким, останавливая еще одно такси и забираясь внутрь.
Ким не знала, из какого ресторана звонил этот Луиджи, там было очень шумно. Но где-то на фоне, она могла поклясться, что слышала орущий женский голос, горланящий песню The Carpenters «Top of The World».
Что было фирменной песней в исполнении ее матери. 22:22
Pizza Action! (Хотя Ким сейчас было не до восклицательного знака) находился прямо в недрах Temple Bar, который в любой субботний вечер неизменно был центром всех тусовок. Сегодня не было исключением, и такси, в котором ехала Ким, пришлось целую вечность проезжать через толпы нетрезвых гуляк, тусовщиков и участников мальчишников. Им даже встретилось по меньшей мере три компании девиц с девичников, увешанные розовыми боа с перьями, вуалями, пластиковыми коронами и значками.
Был теплый, приятный вечер, и казалось, что все высыпали на узкие тротуары. Музыка гремела из каждого бара, какофония болтовни и взрывов хохота оглушала. Такси остановилось, заехав в абсолютный тупик, так что Ким заплатила водителю и вышла на улицу, чуть не спотыкаясь от того, как быстро она хотела найти этот чертов ресторан. 22:31
Pizza Action! расположился в глубине площади Дома собраний, и Ким приходилось проталкиваться, протискиваться и всячески прокладывать себе путь через толпы людей на площади.
Она услышала шум до того, как увидела.
«Ла-ла-ла-ла-а-а-а-а-а-а… что-то там еще про ми-и-и-ир… ла-а-а-а-а-ди-ла-а-а-а-а…»
Она узнала бы этот голос из тысячи. Конечно, он был не такой четкий и более хриплый, чем обычно, но ошибиться было невозможно. Но тут, когда она в очередной раз извинилась и толкнула группу парней в ливерпульских рубашках, пьющих пиво из пластиковых стаканчиков, она могла поклясться, что услышала мужской голос.
– Давай, Конни, ты поешь эту песню уже вечность, почему бы нам не спеть дуэтом? Что-нибудь из Фрэнка Синатры или Нэнси, ты точно справишься, ведь так?
На этот раз Ким услышала густой, богатый баритон, звучащий громко и отчетливо.
«А теперь все вместе… Когда-а-а… я впервые поднял на тебя глаза-а-а-а-а-а…»
И вот – свершилось! Наконец-то Ким стало видно, откуда ветер дует. Это была открытая веранда прямо около Pizza Action!, и даже несмотря на то, что там яблоку негде было упасть, все взгляды были прикованы к пожилому мужчине с сияющей лысиной и лихо закрученными усами. Он был низкого роста, коренастый, на вид очень веселый и стоял на какой-то уличной скамейке, развлекая всех своим исполнением бог знает чего. Кажется, у него неплохо это получалось, так как он купался в аплодисментах и кто-то даже просил спеть на бис. Но когда он
