Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева
Такси все еще ждало меня у подъезда. Хороший водитель попался, понимающий. Не задавал лишних вопросов, не пялился в зеркало заднего вида. Быстро погрузил чемодан в багажник и так же проворно доставил меня в ближайшую гостиницу.
Сегодня мне не хотелось никого видеть. Ни Толика с его оправданиями. Ни сыновей, которые, наверное, уже знают и обсуждают, на чью сторону встать. Ни маму, которая скажет «а я тебе говорила».
Только стены. Тишина. И эта жгучая боль, которую нечем залить, кроме как слезами.
Горячая ванная в номере наконец-то согрела промерзшее тело, а может быть, этому поспособствовал бокал вина — я заказала его в номер, не глядя на цену. Сегодня можно. Сегодня все можно. В голове было пусто, словно все мысли покинули ее, оставив после себя выжженную пустыню. Ни надежды, ни планов, ни будущего.
А вот в районе груди жгло адским пламенем от боли. Физически. Так, будто кто-то вогнал туда раскаленный прут.
Вода постепенно остывала, но я продолжала сидеть, с остервенением натирая кожу мочалкой до покраснения. Чтобы этими ощущениями хоть как-то заглушить саднящее чувство внутри. Хотелось заорать в голос, разбить что-нибудь, разнести эту ванную комнату в щепки.
Но люди в соседних номерах сдерживали мой порыв — слишком уж тонкие тут стены. А в чем виноваты другие? Это лишь моя боль. Только моя.
Совсем замерзнув, вылезла из ванной и закуталась в махровый казенный халат. Жесткий, пахнущий порошком и чужими руками. С трудом переставляя ослабшие ноги, доплелась до кровати и рухнула на нее. Уткнувшись носом в подушку — наволочка скрипела новой тканью — наконец дала волю слезам.
Я устала…
Я устала быть сильной.
Рыдания нескончаемым потоком сотрясали тело, перерастая в всхлипы. Я плакала о том, что меня предали. Плакала о том, что двадцать пять лет жизни оказались ложью. Плакала о себе — наивной дуре, которая верила в любовь до гроба.
Постепенно тяжесть наполняла мои веки, пока они наконец-то не сомкнулись. Во сне снова и снова всплывали образы Толика и этой наглой девицы, что посмела влезть в нашу семью. Я просыпалась, снова засыпала, и снова — тот же кошмар.
Из сна я вырвалась резко, буквально подпрыгнув на кровати и сев, растерянно оглядываясь по сторонам. Минувшие события казались дурным сном. С трудом удалось сфокусировать взгляд на незнакомой обстановке — дешевые обои, казенная мебель, шторы, которые не закрывают окно до конца.
Рука сама потянулась к тумбе, на которой лежал телефон. Точно! Я ведь сама его выключила. Так… А сколько же времени?
Судя по тому, как сейчас светло за окном — серый рассветный полусвет — уже утро. О нет! Неужели я опоздала на работу?
Быстро включила телефон. Восемь сорок пять. Черт! Черт! Черт! Рабочий день уже через пятнадцать минут.
Под звуки разрывающегося сигналами входящих сообщений телефона — тридцать семь пропущенных, восемнадцать сообщений, — я соскочила с постели, на ходу одеваясь. Джинсы застегивались туго — после вчерашнего вина и заказанного в номер ужина, к которому я почти не притронулась, тело распухло от слез.
Телефон заорал на весь номер. «Любимый» — высветилось на дисплее.
Сбросила.
Набрала номер такси.
На перевес с чемоданом — проклятый, тяжелый, неудобный — спустилась в холл. Телефон все еще надрывался. Сын, Толик, мама, даже Галка и та названивала мне поочередно.
Садясь в такси, вновь выключила аппарат.
— В "СтройИнвест", — назвала компанию. — И побыстрее.
Водитель понимающе кивнул — видимо, мой вид говорил сам за себя: красные глаза, никакой косметики, вчерашнее платье под пальто, чемодан. Классика. Женщина, у которой разбита жизнь.
Удивленный охранник на входе поздоровался кивком, проводил меня недоумевающим взглядом. Ну да, я с чемоданом. И что теперь? Поднявшись на нужный этаж, едва не бегом вышла из лифта, чтобы пойти в свой рабочий кабинет, но тут же столкнулась с Ксенией.
— Светлана Витальевна, — мне показалось, что секретарша шефа даже обрадовалась моему появлению, — наконец-то вы здесь.
— Что, Гурьянов уже в курсе моего опоздания?
— Не то слово! Он вас уже минут десять ищет. Я сказала, что вам плохо стало и вы в туалет ушли.
— Спасибо, Ксения, — через силу улыбнулась девушке. Хорошая она, добрая. Жалко, что я не умею быть такой же легкой.
— Вы бы поскорее пошли к нему, а то он сегодня злющий, — поежилась секретарша. — С утра уже на половину офиса успел наорать.
Бросила печальный взгляд на свой чемодан.
— Сейчас пойду, только его в кабинет поставлю.
— Давайте я сама это сделаю, а вы идите. Не то и мне еще достанется за то, что вас прикрывала.
Подставлять девушку совершенно не хотелось. Отдав ей свою ношу, быстро направилась в кабинет начальника, на ходу поправляя волосы — растрепались за ночь, спутались в колтуны. Вид у меня, конечно, был не из лучших: глаза красные, под ними круги от слез, сама вся растрепанная. Ну нет у меня сил приводить себя в порядок. Да и перед кем стараться? Кому не нравится, пусть не смотрят!
Внутри почему-то начала подниматься злость. Странная, иррациональная ярость на весь мир. На Толика, который посмел унизить меня. На Аллу, которая никогда меня не уважала. На сыновей, которые, наверное, уже встали на сторону отца. На себя — за то, что позволила так с собой обращаться.
Пока я дошла до двери кабинета Гурьянова, накрутила себя так, что готова была разнести все вокруг. Решительно дернув на себя ручку, без стука ввалилась внутрь.
— Вы искали меня, Олег Юрьевич? — остановившись у двери, с вызовом взглянула на начальника.
— Светлана Витальевна, почему вас нет на рабочем месте? — Гурьянов даже не поднял на меня взор, что-то внимательно изучая в своем компьютере. Как всегда — холодный, отстраненный, неприступный.
— Я на месте.
— Врать мне не надо! Думаете, я поверил в сказки Ксении? Вас не было в офисе!
Его слова звучали с таким укором, словно я не на работу опоздала, а родину предала. А главное — за что? Видимо, скопившееся во мне напряжение дало о себе знать, а может, это были истрепанные вчера нервы, но меня буквально прорвало.
— Знаете что, Олег Юрьевич?! — мой голос задрожал, но я не собиралась останавливаться. — Я горбачусь на вас уже пятнадцать лет! За это время я один раз была на больничном, в отпуске только формально нахожусь, никогда не опаздывала, задерживалась то и дело до полуночи, сдавала проекты в выходные,
