Особо тяжкие отношения - Янка Рам
— Кескью се, товарищ полковник?
— Сколько раз тебе было велено не давать журналистам комментариев?!
— А я и не давала.
— Что это тогда?! — сует ей в лицо телефон с роликом.
— Ах ты... - прикусывает губу Гордеева, мстительно прищуриваясь. — Перешлите мне это немедленно. Это монтаж.
— Ты ещё мне приказывать будешь? — негодует он, поднимая брови.
— Будьте. Так. Любезны.
— Я тя уволю, Гордеева, клянусь!
— Нельзя... - затягивает потуже она ему сбившийся галстук и добавляет шепотом: — Где Вы ещё найдете такого высокофункционального увлеченного делом социопата, который будет для Вас ловить психопатов двадцать четыре на семь? Кем отдел отчитываться будет? Стажерами вашими на голову кастрированными?
— Так научи их, Гордеева.
— Рождённый ползать, летать не сможет. Я жду видео.
— Ты! Ты должна исполнять мои распоряжения, а не я твои, — шипит тихо.
— Мы, социопаты, постоянно путаем социальные статусы. Не сердись, Пал Георгич.
— Это ты мой цепной пёс, а не я твой.
— Рррр... - оскаливается Гордеева, улыбаясь клацает зубами. — Конечно-конечно... Хотите, я для Вас погавкаю?
— Вон! — лицо полкана густо заливается красным.
Мое, от ее токса к старшим по званию, надо признаться — тоже. Потому что эта мадам может и погавкать. Запросто!
— Стоять! — рявкает он, всовывая ей в руки ещё один лист. — Для тебя распечатал. Статья о субординации!
— Спасибо, после лекции взгляну... - виляя бедрами уходит. В конце коридора сминает перед кабинетом несколько бумажек, бросает в урну. Уверен ту самую статью.
И снова говорит по телефону.
Выхожу к полкану из ее кабинета.
Сглотнув "кактус", полкан ослабляет галстук и переводит на меня гневный взгляд.
— Какого хера стоим? Почему не на лекции?
— Эм... Товарищ полковник, а я к Вам... - иду за ним.
— Чего надо, Красавин?
— Мне б машину служебную.
— Какую еще "служебную"? У тебя своя есть.
— Свою жалко...
— Свободных нет. Премию тебе выдам на транспортные расходы. Кстати, возьми отчёт у Гордеевой и перепиши по человечески! Все равно нихрена не делаешь.
— Есть, — закатываю глаза.
— Бегом, стажер. У тебя лекция.
Да иду я...
Аудитория человек на тридцать уходит вверх в пять ярусов. Внизу проектор, экран, кафедра.
Падаю по привычке на последнюю парту, ровно посередине. Как сидел в академии.
Оглядываю зал.
Человек десять...
Это стажёры Хамова и Ландыша. Еще какой-то молодняк. Я — единственный от Гордеевой.
Василиса поднимается на кафедру. Ткань брюк натягивается по рельефному бедру.
— Ооо... Ууу... - слышу недовольный ропот по аудитории. — Ну вот и позанимались.
А в чем проблема? — хочется уточнить у них. Мне вот очень интересно послушать Гордееву. Не зря же ей полкан спускает с рук.
— Задачка для первого класса. Видео... - начинает она без предыстории. — Подозреваемые в убийстве задержаны рядом с местом преступления, их ведут на опознание. Двое — пустышки. Один — виновен. Слушаем... Смотрим...
Запускает видео.
Очень короткое видео, несколько секунд. Троих мужиков заводят в дверь по очереди, руки скованы за спиной. Каждый из них бросает взгляд в камеру. Их усаживают на стулья.
— А в чем нас обвиняют, можно узнать? — спрашивает крайний.
Видео через пять секунд останавливается. Прокручивает видео три раза.
— Кто преступник?
В аудитории тишина.
Гордеева надменно ведёт взглядом по аудитории. Народ недовольно пялится на стопкадр.
— Я что — поставила на паузу вас? — фыркает она.
— Это дичь... - бросает ручку парень, сидящий передо мной.
— Угадайка... - фыркает девушка справа.
— В задаче должно быть "дано", — ропщет еще кто-то.
Аудитория с досадой замолкает. Пауза затягивается.
— Мужик в кепке, — выпаливаю я.
— Обоснуйте.
— Он артикулирует после вопроса этого, крайнего. Если присмотреться, он артикулирует — "это не я", едва заметно качает отрицательно головой, взгляд расфокусирован и смотрит он в нижний сектор зрительного пространства. Во-первых, обвинение ещё не предъявлено, об этом говорит вопрос крайнего. Тогда про что он? "На воре шапка горит". А во-вторых — у него расстройство внутренней речи, так как он артикулирует внутренний диалог. Это симптом диссоциации личности. Так как бытовыми убийствами и грабежами Вы не занимаетесь, значит речь, вероятно, идёт о спонтанном, эмоциональном убийстве... Короче, привет, диссоциалка!
— Убить мог и высокоинтеллектуальный социопат, которым не свойственны расстройства внутренней речи.
— Но такой бы никогда не попался на месте преступления. Они просчитывают алиби. И коль уж мы выбираем из тех, кто попался... Я бы проверил всех, но крутил этого.
— А что про нижний сектор?
— Значит, работает тактильная память. Он вспоминает свои ощущения.
Да-а-а… Я пробежался по ее списку литературы. И кое-что почитал.
Гордеева обводит взглядом аудиторию.
— Ленивцы, тунеядцы, бездари, бестолочи и бесполезные довески. Скажите Хамову и Ландышу, что я всех вас уволила. Красавчик, за мной.
— Я — Красавин... - прокашливаюсь я под эпично осуждающими взглядами молодых коллег.
— Какая разница?.. - не оглядываясь выходит она.
Действительно!
Глава 4 — Метод
Парфюм у жертв был разный. Но, на всякий случай, я заскочил в парфюмерный магазин и взял пробники. И по дороге — кофе.
Постучав в кабинет Гордеевой, приоткрываю дверь.
— Можно?
— Заходи.
Большой кабинет. Необычный.
Стена отделана пробкой и превращена в оперативную инсталляцию. Фоточки, иголочки...
Гордеева перед ней медленно крутится в кресле.
Кобура на белой блузке смотрится как уздечка. Ей идёт...
Отдаю кофе и сигареты.
В центре инсталляции — фотка в капюшоне без лица. От него красные шерстяные нити в разные стороны. Много фоток, пометок к каждой на липких стикерах, иголок с разноцветными шариками. Куски карт.
— Хорошая аппликация! — хмыкаю я.
— Сама горжусь... Один гениальный профайлер научил.
— А это кто? — показываю на мужской портрет от руки.
— Один мой старинный приятель. Всё никак не можем встретиться.
— Наш Парфюмер, что ли?
— Нет. Парфюмер — "учился там, где этот преподавал", — вздыхает она. — Изощренный, умный, аккуратный.
— Умнее Гордеевой? — дразню её я.
Переводит на меня ядовитый взгляд.
— Чем порадуешь, маленький мой?
Ах ты...
Отдаю ей три пакетика с пробниками-бумажными полосками.
— Парфюм жертв. Название подписал. Все — разные. Мимо...
Достаёт и, закрыв глаза, крутится на кресле, вдыхая каждый по очереди. Потом снимает крышку со стаканчика кофе. Вдыхает его запах. И продолжает "дегустировать" пробники.
— А ну-ка иди сюда... - манит меня пальцем.
Сгребая по-хозяйски полувер на моей груди, тянет к себе. И втыкаясь носом в мою шею громко, глубоко вдыхает. Сокращаюсь от мурашек по телу.
— Оу! Полегче, моя Госпожа...
Я ещё от фантазии с трусиками не отошёл.
Отталкивает в грудь.
— Хм. Не мускус.
Зависает, перебирая пальцами в воздухе.
— А вслух можно?
— Везде одинаковая нота, — вытаскивает сигарету. — Не узнал?
— Я
