Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
- Эмм…
- Ну?
- По-моему, тут все… хм… вполне… достойно!
- Достойно… - смеётся.
Опускаю взгляд и… это что такое вообще?...
Я лежу на кровати. В одном нижнем белье. Хорошо, что оно новое, потому что обычно я ношу удобные высокие трусы и спортивные лифы.
- Ты в курсе, что ты не Полторашка? - продолжает полушептать-полухрипеть сосед уже в ухо и кусает… мочку.
Ох…
Извращенец.
- А кто я? - мой голос тоже не совсем нежный.
- Ты не Полторашка, ты у меня… алкашка, Яся, - смеётся он и осторожно сдавливает мою грудь.
Ещё одно «ох» срывается с губ. То ли от его наглости, то ли от удовольствия - не знаю.
Но голос я узнаю…
Вспоминаю, где я и кто я. И самое главное - кто он!...
Мой муж - Микула Русский.
Грудь сладко ноет, а внизу живота что-то тянет.
- Эм… а ты чего это вообще себе позволяешь? - вдруг возмущенно спрашиваю и собираюсь подняться, но сильная рука не дает, и я снова падаю на подушку.
- Вишню вот… пизжу, - его голос тонет где-то у меня во рту, потому что Микула нахраписто целует.
Я чисто инстинктивно отдаляюсь.
- Надо зубы почистить, - страшно смущаюсь, слизывая с нижней губы вкус Микулы.
Он карикатурно хмурит широкие светлые брови.
- Издеваешься, да? Я вчера вечером два раза чистил. И утром уже… Два!...
- Зачем так много?... - искренне удивляюсь. - Ты чего? Зубную эмаль сотрешь.
- Как бы чего другое… не стереть, - он смеётся и снова меня целует.
Его мягкие влажные губы обращаются со мной слишком жестко. Весь мой прошлый опыт поцелуев, до Микулы, обнуляется, потому что и не поцелуи это были вовсе. Так… ничтожные чмоканья за стенкой.
- Мик, - все же уворачиваюсь. Жутко неловко: теперь его ладонь поглаживает мой животик в предательской близости от резинки тоненьких трусиков. От горячих пальцев на коже, кажется, остаются ожоги.
Ощущения странные: будто знаю, что это плохо, как бургер в полдвенадцатого ночи, но хочется быть плохой и перемазанной майонезом. Чтобы мужская рука проскользнула внутрь. Потом жалеть буду - не сомневаюсь.
Но все же…
Всхлипываю, когда мои тайные желания сбываются.
И… будто сознание теряю.
- Ох-х-х-х, - сжимаю сильные пальцы бедрами и сразу же чувствую небывалый прилив удовольствия. Тоже ухожу в водоворот. - Ох-х-х-х-х… - будто над землей парю.
- Ох-х-х-х… уеть, - вторит Мик, крепко сжимая меня между дрожащих ног, пока я не растекаюсь по кровати, как теплое желе. - А ты горячая, Яся!... Я даже сделать ничего не успел…
Так… ну все.
Обхватываю мощное запястье и вынимаю руку из трусов, как строгая кондукторша безбилетника.
- Ты сдурел? - почему-то решаю на него разозлиться. - Да? Точно. У тебя температура?
- От тебя? Да!...
Я опять осматриваю комнату.
- Ничего не помню. Как мы здесь оказались? - озадаченно шепчу и отворачиваю лицо в сторону, когда Микула тянется, чтобы снова меня поцеловать.
Колючая щека впечатывается в шею, а потом мой недофиктивный муж неожиданно подтягивается и придавливает меня своим телом.
- Ничего не помнишь, Яся? - внимательно рассматривает мое лицо.
- Нет. Ничего.
- Совсем-совсем?
Я закатываю глаза и обнимаю широкие плечи - просто так удобнее.
- Как танцевали - помню… Как из шатра вышли… А дальше - ничего.
- Точно? И ночью ничего не слышала?
- Нет. Только под утро мне сон снился… Мои все… Набиевы. А ещё... чайка.
- Чайка, значит, - плотоядно улыбается.
- Так… что произошло? - я начинаю злиться сильнее. - И что я должна помнить?...
Первая мысль: этой ночью у нас все было.
- Мы… мм… занимались… мм… - играю бровями, чтобы он понял, как мне неловко.
- Сексом? - подсказывает, ещё сильнее вдавливая в кровать мои бедра своими.
- Да!... - благодарно соглашаюсь. - Это я и хотела сказать!... Спасибо.
Микула смеётся, склоняется и прикусывает мой подбородок.
- Нет, малышка. Секса у нас пока ещё не было…
***
Взявшись за руки, мы выходим из домика и направляемся к ресторану, здесь же, на территории. Пока медленно идем, я здороваюсь как минимум с двумя десятками новых знакомых.
Все они родственники и друзья вчерашних жениха и невесты.
Уже за завтраком, скромно выбрав для себя бутерброд с красной рыбой, проверяю свою страничку в одной из соцсетей. В правом верхнем углу - «Новые друзья». Двадцать три заявки.
Округляю глаза и с опаской посматриваю на Русского.
Это что, заразно?... Такая вот русификация?...
Я никогда не была сверхобщительной. У меня закрытый аккаунт, а диалоги состоят из редких сообщений от самых преданных: банков, доставок пиццы и киноплатформ.
- О, Яся, привет, - говорит приятная девушка. Кажется, сестра жениха. - Я тебе там написала, чтобы ты мне фотографии скинула.
- Ах да, я скину, - под пристальным взглядом мужа, кажется, краснею.
- У тебя там, кстати, фамилия девичья, - не отстает она.
- Ещё не поменяла. Некогда было…
- В место моей силушки залезла - до носков моих добралась, а фамилию так и не поменяла, - цокает Микула, когда мы остаемся одни.
- Мик, - зовёт его муж Полины и бодрым шагом идет к нам. Она семенит за ним. - Дело есть.
- У меня выходной, - Микула поигрывает скулами и отпивает кофе.
- Там у моего партнера беда - жена ключи от машины в реку скинула. Психанула, дела семейные…
- У меня выходной!... Не видишь?
- Он ведь заплатит. Как в прошлый раз, - настаивает лысый сосед.
Микула вытягивает ноги и откидывается на спинку стула. Скучающе смотрит в окно.
- Двойная такса, - равнодушно выдает.
- Двести?... - Полина не выдерживает и бесится так, что коса подпрыгивает. - Ты сдурел, Русский?
- Тогда ищите свои ключи сами.
- Двести… чего? - вставляю свои пять копеек тихим голоском, отодвигая тарелку с недоеденным бутербродом.
- Двести тысяч! - возмущается Полина. - Ты что, Никита Малинин на Дне молодежи?...
- Ищите сами, - кивает Мик.
Сумма-то какая!...
Я девушка простая. У нас ведь как? Нужна кому-то помощь - помогаем, а на чужой беде наживаются только плохие люди.
- Двести тысяч, значит… - недовольно повторяю.
Глава 26. Ясмина
- Иди
