Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
Правда, весь энтузиазм спадает, как только она становится между моих ног и робко кладет ладони на плечи. В темных глазах плещется радостный страх, как у ребёнка, которому и хочется, и колется.
- Я… вообще… по фестивалям как-то не очень, - смущается.
- Это я уже понял. Не дурак. Дурак бы не понял, - ныряю под юбку и поглаживаю гладкие ножки сзади, уговаривая себя не сорваться.
- Ни разу на них не была, - она шепчет и пальчиками проезжается по моим рукам. До запястий и обратно.
- Ни разу?
- Как-то не доводилось…
Я прищуриваюсь и продолжаю успокаивающе ласкать горячую кожу, едва касаясь внутренней стороны бедер.
Бинго. Как знал.
- Там ничего такого сложного. В этих фестивалях. Даже карусели бывают. В конце…
- Карусели я люблю. - Яся волнительно улыбается и перестает дышать, когда я расстегиваю пуговицы на пиджачке.
Распахиваю полы и сам перестаю дышать.
Тонкий белый лиф с мелкими вишенками предательски просвечивает и оттеняет светлую кожу. Под ним замечаю целое созвездие еле заметных родинок, которых тут же касаюсь пальцами.
- Руки холодные, - она вздрагивает и смеётся.
- Сейчас погреем.
Обхватив затылок, тяну Ясю на колени и целую податливые губы с привкусом местной зубной пасты и… сладкой, сочной вишни. Наши языки сплетаются, что хрен растащишь, но я всячески стараюсь быть нежным. Настолько, насколько может быть нежным стокилограммовый мужик со стоп-краном в штанах.
- Пойдем, - хриплю, подхватывая хрупкую фигурку.
Аккуратно укладываю на кровать, нависаю. Подушку-пердушку, которую она с собой притащила, на пол скидываю. Мешает. Яся глуповато хихикает. Дурочка моя.
- Все будет хорошо! - успокаиваю.
Оглаживаю аккуратные бедра, типа нечаянно утрамбовывая юбку к поясу, и замечаю, что трусики у Яси тоже отвал башки - белые и с вишенками.
Вскипаю!
Со стоном снова ныряю в податливый рот, теряю контроль над собой, плыву по течению. Надеюсь, ей есть чем дышать?... Развожу стройные ноги и укладываюсь сверху, примеряясь. Между каменным членом и теплой, узкой влажностью несколько слоев одежды, но уже хорошо.
А будет ещё лучше.
Совсем скоро.
Сдвигаю чашки лифа и отрываюсь от Ясиных губ, чтобы заценит сосочки, которые когда-то разглядывал сквозь мокрую футболку. Вот и встретились, мои хорошие!...
Тянусь к ним губами…
- Что это? - тело подо мной неожиданно каменеет.
- Где? - на хрена-то прислушиваюсь.
Раздается женский крик.
И ещё.
Ещё.
Адово чистилище!...
По моим ощущениям, Геморроич прямо сейчас за стенкой трахает жирную дальневосточную чайку. Или испытывает на ней свои свечи - такая она перепуганная.
- А-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а!...
- Ох, - с ужасом в голосе шепчет Яся. - Обалдеть!...
- Бля-я-ядь, - прикрываю глаза с досадой и падаю лицом в подушку, все ещё вминая Ясю в кровать.
- Это что… так больно?... - шепчет она мне на ухо. - Я даже не думала…
- Вроде не особо, - бурчу.
Сука.
«Какая же ты сука, Полина!...» - горланит кто-то опухший из-под надутой ширинки.
Тело подо мной дрожит.
- Мне страшно, Мик. Я… не хочу. Сегодня не хочу. Не так. Я не готова. Прости, - Яся плачет, и у меня тоже всякое желание пропадает. Лишь бы она не рыдала. - Прости!...
- Эй, ты чего извиняешься? - перекатываюсь на спину и привлекаю трясущуюся голову на грудь.
Глажу шелковистые волосы, мокрые щеки и обнимаю хрупкие плечи.
- Легче тебе? - спрашиваю спустя время.
- Да… Спасибо.
- Не за что, - ворчу, пялясь в потолок.
Она отпускает смешок.
- У меня ведь такое уже было.
- В смысле было? - опасно прищуриваюсь.
Почему-то именно с ней представлять другого мужика не хочется. Ну на фиг.
- В стоматологии, в детстве, - рассказывает она воодушевленно. - Мама привела меня к стоматологу. Мы долго ждали возле кабинета, а там какая-то девочка так сильно кричала. Так кричала!... Я испугалась и не пошла на прием. Представляешь?
Целую ее в висок и снова падаю на подушку.
- Вообще не пошла? - хмурюсь.
- Только через пару лет.
- Жестоко...
- Когда уже совсем зуб болеть начал. У меня флюс был.
Уныло вздыхаю.
Пара лет.
У меня столько нет.
Только год без двух недель.
И флюс уже во мне. Вот такенный!
Сдвигаю татарскую принцессу в сторону и, поправив брюки в паху, ловко встаю.
- Ты куда? - приподнимается на локтях Яся.
- Зубы чистить, - бурчу и, подхватив полотенце с пола, гребу в душ.
Глава 25. Ясмина
Тело будто качается на морских легких волнах, но штормит немного. Крик чайки раздражает. Холодно, точно на Северном Ледовитом океане. Сознание мутное, изображение рябит.
Неожиданно вижу проплывающего прямо перед собой отца с шикарными густыми усами, затем мамочку, братьев и невесток.
Всех, включая пакостливую Алсу, которая противно мне улыбается и почему-то мужским голосом басит: «Проснулась, Вишенка?»
«Зря лыбишься, дурочка. Ты ведь плавать не умеешь!...» - думаю и тут же наблюдаю, как она уходит в закручивающуюся воронку.
…Вздрагиваю, как от будильника.
Приснится же такое…
Открываю глаза и часто-часто моргаю. Совсем как Авдотья Никитична Камаз во время судорожного приступа при болезни Паркинсона.
Раз, два, три…
Облизываю пересохшие за ночь губы и потягиваюсь, чувствуя какой-то странный дискомфорт. Скорее всего, оттого что уснула в лифчике.
Пятками выписываю полосы на холодной простыне. Кстати, терпеть не могу этот шаркающий звук.
Бррр…
Потолок незнакомый, но я не на Северном полюсе, и крикливая чайка, хвала всевышнему, затихает, поэтому теперь дышу ровнее. Чувствую тепло на груди… такое обволакивающее. Тяну к нему ладонь и обхватываю… хм… руку. Судя по количеству коротких мягких волосков на запястье, которые я несмело перебираю пальцами, мужскую.
Черт.
Даже не знаю, что лучше?...
Мужик, лежащий со мной в постели, или женщина с волосатыми руками здесь же?... Кроме Луизы Гавриловны, нашей учительницы по черчению, таких в жизни не видела.
Поворачиваюсь на бок и… застываю.
Внутренности ошпаривает забористым сладким кипятком.
Я рассматриваю голый торс, явно ненастоящий, потому что такого просто не бывает. Загорелый плоский живот вздымается от мерного дыхания явно не Луизы Гавриловны, как и идеально бугристые асимметричные грудные мышцы.
Ощупываю взглядом внушительные бицепсы и кошусь в сторону черных трусов-боксеров. Тоже бугристых.
- Давай, - прилетает мне в лоб с горячим дыханием.
Трясу головой, чтобы окончательно сбить сон.
- Что… давать?
- Говори, что
