Ищу фиктивного мужа! Срочно - Ники Сью
Подхожу к нему, стучу в окно и жестом показываю, чтобы опустил стекло.
— Здрасти, уважаемый, — прожигаю его взглядом и мысленно даю парочку подзатыльников. — Еще раз вас тут увижу, метлой так отбуцкаю, что у вас на баб никогда не встанет. Надеюсь, ясно выражаюсь?
А сама думаю! Вот же сестра стерва! Никак не уймется! Да чтоб ей там икнулось!
— Ого, — присвистывает блондин. На вид ему лет двадцать пять, вполне смазливый. И губы такие пухленькие, скулы ярко выраженные. Да и в плечах нормальный такой, видно не дохляк. — Так ко мне еще не подкатывали.
Издаю фальшивый смешок.
— Делать мне больше нечего, к тебе подкатывать. Меня твои прелести вообще не интересуют, а вот Оле передай, что в следующий раз я прямо с утра пойду в полицию.
— Зря, — подмигивает блондин. — Мои прелести доставляют девушкам неплохое удовольствие. Хочешь, проверим?
Вместо ответа достаю из сумочки увлажняющий тоник и брызгаю им прямо в его лицо.
— Блядь! — морщиться он. — Какого хера?!
— Охлаждаю твои прелести! В общем Оле передай! — запихиваю обратно тоник. — Что я молчать не буду. Тоже мне, Шерлок Холмс в юбке.
Разворачиваюсь и с идеально ровной спиной иду к подъезду.
— Стой, как тебя зовут-то? Я никаких Оль не знаю! Эй! Сумасшедшая! Блондинка! Ну-ка повернись! Эй!
Не оглядываюсь, иду себе спокойно, шмыгаю в подъезд к Ваське, а когда встречаю кота на пороге, напрочь забываю про этого парня. Закончив с домашними делами, убегаю в школу. Торможу на выходе, заостряю внимание на том месте, где был мерс. Сейчас там пусто, уехал. Так-то лучше.
До работы добираюсь быстро, успеваю даже выпить кружку кофе. И все бы ничего, день не предвещает беды, пока в учительскую после третьего урока не влетает техничка. Баба Зина, лет шестидесяти, тяжело дышит, опираясь на швабру.
— Девочки, беда!
Мы все напрягаемся, перестаем обсуждать учеников и предстоящие летние каникулы.
— Что такое? — спрашивает физичка.
— Ефим! Надежда Львовна, ваш там за школой дерется! — я подрываюсь с места. Журнал с грохотом падает на пол, чудом не на мои ноги. — А еще там дом, возле школы, у них пожар, — зачем-то сообщает нам ненужную информацию.
— Я к ним, — кидаю резко.
Выбегаю из учительской, мчусь по ступенькам. Сердце колотится так сильно, как будто хочет вырваться из груди. Каждая ступенька под ногами отзывается глухим стуком, но я не сбавляю темп.
Я настолько на пределе, что едва не сбиваю с ног ученицу. И надо бы извиниться, да только в голове одна мысль: Ефим, черт возьми, опять! Этот парень — как ходячая катастрофа. Восемнадцать лет, а ума как у первоклашки. И когда он уже уймется? Господи! Один против четырех — это уже не храбрость, это безрассудство.
За спиной остается школьный двор, я же сворачиваю в закуток, туда, где обычно все наши «герои» устраивают терки. Краем глаза замечаю по ту сторону дороги пожарную машину и мужиков в форме, кажется, они быстро управились.
Возле старого забора, поросшим бурьяном, уже толпятся зеваки — пара младшеклассников и несколько старших, которые, вместо того чтобы разнимать, снимают всех на телефоны. Вот же дети! Ни капли сочувствия! Шоу для них, понимаешь ли!
Сквозь гомон, глухие удары и сдавленные ругательства, кое-как я пробиваюсь через толпу. И где-то в центре всего этого безумия встаю, как вкопанная, заметив своего хулигана: Ефим с разбитой губой, но с горящими глазами, сжимает кулаки. Напротив — четверо. Двое уже помятые, но все еще лезут на него, третий держится за нос, а четвертый, здоровый как бык, замахивается.
— Ефим! — ору я, бросаясь вперед. — Прекратите немедленно!
— Черт, училка! — кто-то кричит следом, и несколько ребят, словно по команде отбывают прочь.
— Ефим! Немедленно! Я сказала, немедленно разойдитесь!
Он кидает на меня короткий взгляд, но не останавливается. Его мощный кулак врезается в плечо одного из противников. Тот отшатывается, но тут же на Ефима бросается другой. И я, ну дура полагаю, не иначе, врываюсь перед своим учеником, за что получаю кулаком по скуле. Не сильно. Видимо, мальчишка смекнул ситуацию, да только остановиться уже не мог. Больно, зараза. А еще, наверное, синяк останется. Дьявол… за что мне эти муки!
— Ты что творишь, уебок?! — взрывается Ефим, заметив, как я пошатываюсь. — Это моя классуха, я тебе ебальник сломаю сейчас!
А между тем толпа не вся разошлась, и кто-то все еще снимает на камеру. Ефим весь на эмоциях, и только он планирует кинуться в бой, как откуда ни возьмись появляется Дима. На нем пожарная форма, на голове каска, лицо слегка запачкано сажей. Донской шагает быстро, с какой-то звериной уверенностью, и не успеваю я моргнуть, как он хватает Ефима под руку.
— А ну, пошли! — рычит Дима, его голос заглушает гомон толпы.
Ефим дергается, пытается вырваться, но куда там — Дима здоровый, как медведь, и держит его железной хваткой. Ефим хоть и не щуплый, рядом с ним кажется почти мелким. Он орет, сыплет ругательствами, брыкается, но все без толку. Дима тащит его через школьный двор, будто упрямого щенка.
— Пусти, сука! — вопит Ефим, упираясь кроссовками в асфальт. Они скользят, оставляя рваные полосы. — Я не закончил там!
— За языком следи, герой, — цедит Дима, не оборачиваясь.
— Пусти, кому сказал! Что вообще лезешь!
— А что надо было стоять и смотреть, как твоя учительница за тебя отдувается?
— Тебя вообще не касается, а за свою классуху и так ему бы втащил! — продолжает орать Ефим.
В моменте он пытается ударить Диму свободной рукой, но ничего не выходит. Дима затаскивает его в дальний угол двора, где никого нет, кроме нас. Только тогда он отпускает Ефима, но стоит так, чтобы тот не сбежал.
— Ну что, боец? — Дима снимает каску, вытирает пот со лба, размазывая сажу. — Какого хера ты тут устроил?
— Слышишь… Еще мамочке моей пожалуйся.
— Зачем мамочке-то? Вроде уже взрослый пацан, так отвечай за свои поступки. А то что? Ума только кулаками махать хватает? — я хочу вмешаться, но Донской не дает. Он с ним как мужик говорит: грубо, без прикрас и не сюсюкаясь. В отличие от меня, матери Ефима, да и всего педсовета. Мы только угрозами кидаться можем, пытаться к совести призвать.
— Пожар, знаешь ли, тоже ума много не надо тушить! — скалится мой ученик.
— Да ну? — щурится Дима. — Тогда “гоу”? Потушишь пару тройку? Раз такой смелый.
— Ефим, ну-ка прекрати уже! — влезаю я, желая, как следует встряхнуть этого наглеца.
— Да без проблем! — хорохорится он. — Хоть сейчас!
— Сейчас не надо, а вот в
