Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2 - Мария Клепикова

— А ты кого ждала? — холодно ответил Ветроградов, проходя внутрь. Мой нос сразу уловил исходящий от него перегар.

— Ты пьян? — впрочем, что я спрашивала очевидное?

— Так, — он неопределённо махнул рукой и прошёл ещё ближе.

— Ты иди к себе, проспись, — мне так хотелось всё ему высказать, но… Сейчас не та ситуация. Пусть сначала протрезвеет.

— Я в норме, — Ветроградов уселся прямо на подлокотник рядом с нами.

— Фу, — я замахала рукой, — не дыши на ребёнка. И вообще, не подходи к ней в грязной одежде.

— Я сегодня переодевался, — расплывчатая улыбка отразилась на его лице, а рука потянулась к дочке.

— Не трогай её, — зашипела я. — Серьёзно. Хотя бы руки вымыл.

— Я мыл. На, нюхай, — Ветроградов сунул свою ладонь перед моим носом. Сквозь перегар я всё же смогла уловить фруктовый аромат нашего жидкого мыла. — Ну, что убедилась?

— Ты как за руль сел в таком состоянии? — возмущалась я. — Да не лезь к ней, — я закрыла дочь от его поползновений, — поранишь.

— Хм, — Ветроградов стукнул меня в голову пальцем. — Запомни: я никогда не сделаю больно своей дочери.

— Для начала её назвать нужно. Или так и будет ходить безымянная?

— Ок, — он щёлкнул пальцами. — Ща назовём.

— Не сейчас. Иди к себе, проспись. Такие дела на трезвую голову нужно делать, да и мне нужно её переложить.

— Ну, так давай.

— Уйди, ты мешаешь.

— Упс, прошу прощения.

Ветроградов изобразил что-то неопределённое руками, чуть не свалившись с кресла, вставая, и чуть не опрокинув нас. У меня сердце едва не провалилось.

— Сори. Вашу руку, мисс.

Он и правда протянул свою ладонь. Места, чтобы встать самостоятельно не было, но принимать его помощь было опасно. Мы долго смотрели друг на друга: он с ожиданием, я с недоверием. В конце концов, он не выдержал и, взяв меня за свободную руку, потянул на себя.

Тут хочешь, не хочешь, а пришлось повиноваться. Я сердито взглянула на него, сделала шаг в сторону и… чуть не упала.

Оказывается у меня затекла нога, пока сидела. Такая неприятно ватная, от которой чувствовалась абсолютная беспомощность. Я даже не успела испугаться, как была удержана обеими руками Ветроградова.

— А говоришь, это я пьян, — ёрничал он.

— У меня нога просто затекла, — оправдывалась я, чувствуя, как та начала неприятно покалывать. Вот же ситуация!

Ветроградов прочитал её по-своему и, изловчившись, сел на моё место, потянув нас с дочкой на себя. Не удержавшись, я очутилась на его коленях. Сердце отбило бешеный ритм. Встать немедленно не позволяла та же нога, но и сидеть в его объятиях удовольствия не доставляло.

Ветроградов одной рукой наклонил меня на себя так, что пришлось лечь на его грудь. Его голова оказалась у моего плеча, и я забыла, как дышать. Но всё, что его интересовало в данный момент — была дочка. Он с интересом рассматривал её, поглаживая щёчку пальцем.

— На меня похожа, — выдал свой вердикт Ветроградов.

— Да не дай Бог, — фыркнула я, коря себя за беспомощность.

— Ну, так что?

— Что? — не поняла я, глядя на него.

— Как хочешь назвать?

Ого, да неужели? И как мне сейчас поступить: стукнуть его в ответ или всё же предложить свои варианты? Второй ответ, как ни крути, лучше. И я озвучила.

— Мне всё равно, — пожал плечами он. — Все имена красивые.

Вот те на! Ждала его столько времени, чтобы в результате сама и назвала. За это время я прикидывала каждое имя к дочке, но остановилась на одном, а потому с надеждой произнесла:

— София.

— Ну, София, так София, — не стал возражать Ветроградов. И это было приятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я улыбнулась, что, наконец, у моей дочки появилось имя. София, Софья — последнее звучание имени мне нравилось даже больше. Моя маленькая Софьюшка. Настроение сразу взлетело, и я глянула на Ветроградова. Он спал. Склонив голову на грудь, он просто спал.

Покрутив ногой, я поняла, что можно вставать. Ветроградов так и не пошевелился. Я не стала его трогать пока. Лишь закончив развешивать пелёнки, попыталась уговорить его уйти в свою комнату, но это было бесполезно. Легче мёртвого разбудить, чем его.

И что делать? В детской стоял устойчивый запах перегара. И храп. Такой мощный мужской храп.

— Кирилл. Кирилл, иди к себе, пожалуйста.

Я попыталась в очередной раз его растормошить. Увы. Мне не оставалось ничего, как только зажать его нос пальцами. Кажется, сработало! Ветроградов вздрогнул и передёрнулся. Однако на этом всё! Единственное, что он сделал, так повернулся на бок и продолжил спать. Что ж, по крайней мере перестал дальше храпеть.

Можно было бы уйти с дочкой в мою комнату, но было жалко её тревожить. Я надела ей на голову шапочку и накрыла дополнительным одеялом, а затем чуть шире открыла окно. На улице было холодно. Сходив в комнату Ветроградова, я взяла одеяло и накрыла его, и только после этого сама легла в постель.

Я сумасшедшая.

* * *

Проснувшись по будильнику рано утром, Ветроградова я не обнаружила на месте. Более того, окно было закрыто, и в комнате не было холодно. Неужели побеспокоился о дочке? Приятно.

Новый день. Всё по расписанию.

После утреннего кормления я спустилась вниз приготовить завтрак деду Андрею и… Ветроградову. Мне не жалко. Если он всё ещё дома. Я суетилась на кухне, когда из столовой послышался голос деда Андрея.

— Доброе утро, Алёна.

— Доброе, деда. Садись, вот твоя каша, — я наложила её в тарелку и поставила на стол. — Вчера Кирилл приезжал.

— Я знаю. Я его привёз, — дед Андрей послушно ел свою кашу.

— Вот как, — произнесла я. — Но вы вроде бы в разное время пришли.

— В одно. Просто он спал в машине.

— Тогда понятно, — хотя, что понятно?

— А что, опять что-то начудил?

— Нет-нет, всё нормально. Просто спросила. Мы даже немного поговорили вчера, — я потупила глаза. — Кстати, мы назвали дочку Софьей. Софьюшкой.

— О, чудно, — обрадовался дед Андрей. — Я рад.

— Я тоже.

Входная дверь открылась, и в дом вошёл Ветроградов в спортивном костюме и полотенцем на шее. Явно после пробежки. Глядя на него и не подумаешь, что он вчера был подшофе. Свежий и… невероятно привлекательный. Мы встретились глазами, но ничего друг другу не сказали. Я была словно загипнотизирована. Но не Ветроградов. Он бросил в меня полотенце и ушёл в душ.

* * *

Незаметно пролетели два месяца. Ветроградов вроде бы больше не пил, но на работе постоянно задерживался. Дома мы с ним виделись редко: не сказать, что мы избегали