Сделка с собой - Лера Виннер
Время, когда нужно собираться на работу.
Первым делом, конечно же, придётся заглянуть к Гурвену, — если он до сих пор мне не позвонил, значит, ничего не знает. И лучше будет, если он узнает от меня.
Подумав, я не стала брать с собой пистолет. В свете всего случившегося, я рисковала застрять в участке надолго. Дать с десяток объяснений, предварительно согласовав стратегию со своим капитаном. После в его же компании попытаться выяснить, какого чёрта все-таки случилось.
Коул, при мысли о котором меня начинало теперь попросту мутить, был безоговорочно прав в одном: слишком глупая, бессмысленная и рискованная выходка даже для Джона Уэбера.
С большой долей вероятности, Тощий Тони действовал по собственному усмотрению. Если я ошиблась во Фредди и он сдал менч своему непосредственному боссу, всё складывалось. С такой мелочью, как очередной сунувший нос куда не следует детектив, Уэбера не стали бы беспокоить. По крайней мере, не на этой стадии. Скорее уж подключили все свои связи в Департаменте, чтобы надавить на Гурвена, а через него — на меня.
Убийство копа, тем более, детектива считалось чересчур грязным делом. Делом, чреватым последствиями. Просто так, не имея для такого поступка весомых оснований, Уэбер не стал бы в подобном мараться.
Постояв немного на тротуаре перед собственным подъездом, я мысленно выругалась и всё же свернула на боковую улицу. Не потому что на свежую голову поверила Коулу, но всё же он сумел зародить во мне некоторое… сомнение.
Всё ведь и правда получалось слишком гладко: лаборатория, новые «толкачи», на которых местным копам ещё нужно было собрать информацию. Прилетевшая Фредди в лоб пуля.
Нравилось мне это или нет, выходило, что им и правда кто-то помогал. Кто-то, кто работал со мной в одном участке. Кто-то, с кем я пила кофе, шутила. Кто-то, кому я подставляла спину.
Я не была фанатичной поборницей морали и не верила наивно в то, что коррупцию можно изжить под корень. Полицейский всегда брали взятки, — от патрульных до самых высших чинов. Это был лишь вопрос личной чистоплотности и наглости, но прямо здесь и сейчас вопрос был даже не в деньгах.
Гораздо отвратительнее и многократно опаснее был сам факт того, что этот Кто-то сдал своего.
Привыкнув к тому, что многим не нравлюсь и вызываю у коллег зачастую нездоровый интерес, я перестала обращать на всё это внимание, но какими бы сильными ни были личные чувства…
Меня подставили под пули, это сделал кто-то свой. И с этим мне предстояло разобраться.
Если Реджинальд не захочет помогать…
Каков процент вероятности, что случится именно так, я не знала. Действительно задумавшись, так и не рискнула предположить. Зная его, я вынуждена была признать: всё может зависеть от фамилии и звания того, кто это сделал.
Бравый капитан, поймавший и предавший суду подлую «крысу». Дурак, вылетевший со службы за то, что замахнулся на того, кто ему не по зубам.
С равной вероятностью возможно было и то, и другое. И в обоих случаях я знала, какой исход предпочтёт Редж Гурвен.
Вокруг участка царила привычная утренняя суета. Кто-то курил на улице, патрульные тащили внутрь очередного обдолбанного придурка.
Ничего исключительного, но всё же я ненадолго остановилась в переулке, в тени, чтобы понаблюдать.
Рёбра холодели от какого-то неясного, но очень нехорошего предчувствия, а своей интуиции я привыкла доверять.
Вокруг меня не было людей и я не слышала приближающихся шагов, поэтому едва не вздрогнула, услышав за спиной тихое, но очень настойчивое:
— Мисс Спирс.
Голос Пита Холла я, разумеется, узнала сразу. Однако окликнул он меня именно так, — не по должности, а «мисс», — и где-то на подкорке взвыла тревожная сирена.
Это было именно оно. То, что заставило меня без видимых на то причин присматриваться и осторожничать.
Не для того же он явился, чтобы помирить меня с боссом.
Обернуться спокойно стоило мне определённых усилий, но всё же я сумела это сделать.
Изображать любезность нужды не было.
Холл точно так же, как и я, предпочёл остаться в тени, а лицо его прикрывала шляпа, — дурацкая вещь, способная вызвать у прохожих лишь ироничную улыбку, но отлично отвлекающая внимание, ему поразительным образом шла.
— В чем дело?
— В Дина стреляли. Сегодня ночью, когда он возвращался от тебя.
Он шагнул ко мне, и пока он делал этот шаг, земля успела уйти у меня из-под ног.
В голосе Пита не было ни упрёка, ни угрозы, только глухая и мрачная решительность.
— Насмерть?
Без Дина Коула, очередного бандита, — мафиози, как угодно! — мир наверняка стал бы чище. На его место, конечно же, незамедлительно пришёл бы кто-нибудь другой. Такой же озлобленный на жизнь и систему мальчишка с улицы. Смерть одного из них ничего глобально не меняла. Разве что могла бы спровоцировать войну, позволить тому же Джону Уэберу отпраздновать победу и укрепить своё влияние…
Он был всего лишь одним из многих. Одним из тех, кого я должна была отправить за решётку.
И всё же при мысли о том, что он мёртв, — в буквальном смысле покатился к чёрту, — у меня сдавило горло.
Пит поморщился и покачал головой:
— Даже не задели. Не знаю, как он это делает, но у него чертово чутье на такие вещи. Успел уйти.
Руки задрожали.
Почти не понимая, что делаю, я провела ладонью по лбу, убирая волосы, и дала себе секунду на то, чтобы восстановить дыхание. Не хватало только, чтобы голос задрожал.
Холл кивнул коротко и задумчиво, как человек, увидевший именно то, что увидеть предполагал.
— Самое неприятное не это.
Ледяной липкий страх только начал отступать, и, стоило мне осознать его, я немедленно разозлилась. Захотелось бросить в ответ что-нибудь едкое, циничное. Например: «С чего ты взял, что это будет мне неприятно?».
Я промолчала, а Пит бросил ленивый, как могло показаться, взгляд мне за спину.
— Копы примчались на место рекордно быстро. Как будто ждали за углом. Без труда нашли место, откуда стреляли. А там — пистолет. Твой пистолет, детектив.
Я моргнула, стараясь осознать услышанное.
В том, чтобы врать мне, выгоды ему не было.
При желании таковая, вне всякого сомнения, нашлась бы, — хотя бы из мести. Дин Коул слыл очень злопамятным человеком.
И всё же было у лице и то не Холла нечто, не дающее мне усомниться в правдивости его слов.
— Вот же дерьмо…
— Именно, — он криво усмехнулся, достал сигареты, но закуривать не стал. — Так складно получается: все знают, что ты
