Развод. Я ухожу из твоей жизни - Даша Черничная
— Хорошая идея, — отвечает шепотом.
— Вот и я так считаю. У меня летом запара, сама знаешь. Самое большее неделю выкроить могу, а там целых три недели. Да и Макс говорит, что там номера двухместные и трехместные. Как раз пацаны будут втроем жить.
Откровенно заговариваю Насте зубы, рассказывая первое, что приходит в голову, лишь бы она, мать его, перестала кашлять и расчесывать кожу.
Хорошо, что дороги чистые и сухие, иначе въехали бы куда-нибудь как нехер делать, потому что скорость высокая.
Перед больницей упираюсь в шлагбаум.
— Проезд только для спецтранспорта! Разворачивай тачку! — суровый охранник с ходу наезжает на нас, видать, я далеко не первый, надеющийся попасть внутрь.
— У меня тут девушке плохо!
— Здесь всем плохо! Приемный покой там, — указывает на вход недалеко от шлагбаума.
Сдаю назад и криво паркуюсь. Настя пытается вылезти сама, но я подхватываю ее на руки и лечу с ней в указанную дверь.
Дальше закручивается вереница событий. Сначала ищу врача, потом Настю берут в оборот, расспрашивают, как и что произошло. Вместо нее отвечаю на вопросы я.
Собирают анамнез по иным аллергическим реакциям и только после этого начинают колоть уколы.
— А теперь прокапаемся, — подкатывают штатив и вешают на него пакет с лекарством, ставят капельницу.
Настя всегда с трудом переносила сдачу крови и уколы. Именно поэтому и сейчас она по-детски отворачивается, чтобы не видеть процесс, чем вызывает во мне улыбку.
Медсестра покидает нас, на ее место приходит врач:
— Ну что, Яшина, кладемся?
У Насти лицо еще отекшее, но она хотя бы перестала кашлять, и голос нормализовался.
— Нет, я не хочу ложиться.
— Настаивать не буду. Пишите отказ. Но показаться аллергологу или терапевту настоятельно рекомендую.
Настя подписывает бумагу, и врач говорит:
— Как капельница закончится, позовите медсестру, она уберет все. Покраснение еще может держаться несколько часов, но зуд и отеки должны уйти.
— Спасибо, доктор, — благодарю врача. Он уходит, я поворачиваюсь к Насте: — Уверена, что не хочешь остаться? Я бы мог привезти все что нужно.
Настя отмахивается:
— Не хочу я в больнице лежать. И так понятно, на что эта реакция. Я просто не буду ничего больше есть в доме у Никоновых, вот и все.
Шутит, это хорошо.
— Тогда и в доме Добрынина ничего не ешь, — усмешка слетает с губ легко, непринужденно.
— Я последний раз у него дома была лет восемь назад. — Настя улыбается. — И больше не планирую.
Внутренне благодарю ее за правду. Иначе ревность сожрала бы меня изнутри.
— Спасибо, Гриш, — Настя находит мою руку и переплетает наши пальцы.
Усердно выстроенная крепость рассыпается, как домик из песка.
Пока я планировал, как жить дальше без Насти, это касание показало все — никак, черт возьми. Просто никак. Без нее только подыхать.
— Что бы я делала без тебя, — Настя устало улыбается, а я, отпустив себя, наклоняюсь к ней и целую пальцы.
Один за другим, а потом сжимаю руку и заглядываю в лицо.
Настя еще неполностью восстановилась, но выглядит значительно лучше.
— Что, страшная я, да?
— Самая красивая.
— Трепло, — бьет меня по руке, а сама улыбается.
— Брось, я видел тебя в разных состояниях, это не хуже других.
— А ну-ка поподробнее, Яшин. Это когда ты там видел меня? — наигранно оскорбляется.
— Например, когда ты сделала что-то с лицом, помнишь? У тебя еще кожа слезала. Бр-р-р.
— Это был пилинг, — смеется легко, а у меня от этого забытого смеха по телу расползается тепло.
— Во-во. После той штуки ты выглядела в разы хуже, чем сейчас. Так что поверь, я не треплюсь. Ты правда красотка. Только полежи еще под капельницей, хорошо?
— Вот ты засранец, Яшин, — пытается оттолкнуть меня, но я перехватываю ее руку, сжимаю и снова целую.
Соскучился я, блять. Зверем выть готов без нее. И адекватно реагировать на ее близость тоже не в силах.
— Как там Никоновы? И мальчики? Ни у кого больше не случилось чего-то подобного?
— Со всеми все хорошо, это одна ты у меня такая невезучая, — произношу машинально.
Как я с ней разведусь? Вот как? Я ведь жить без нее не смогу.
Откашливаюсь и продолжаю:
— Мальчишки еще гуляют, они вообще не поняли, что произошло, а Никоновым я написал, что все в порядке и мы вернемся позже.
Препарат медленно капает, а мне хочется прикрутить капельницу, чтобы еще медленнее, чтобы задержаться рядом с Настей еще хоть на минуту, хоть на пару минут.
Но капельница докапывает, и нас отпускают.
Настя полностью пришла в себя, пободрела, шутит.
На выезде из города я останавливаюсь на небольшой заправке самообслуживания, затем отъезжаю в сторону и перепарковываюсь.
Мне надо немного перевести дух. Я лезу в бардачок и достаю новую пачку сигарет.
— Я покурю на улице, хорошо? Чтобы не травить тебя.
Настя сидит странно притихшая, пришибленная какая-то.
Уже собираюсь открыть дверь и выйти, но она перехватывает мои руки и разворачивает к себе.
— Гриш, не уходи, — просит сдавленно.
Пачка улетает вниз, туда же несется и сердце. Рефлексы тела срабатывают быстрее мозга, и я целую ее так, будто не дышал без нее все это время.
Глава 32
Настя
Это сложно.
Быть рядом и делать вид, что мужчина тебе безразличен.
Адреналин от произошедшего сходит, я успокаиваюсь, в теплой машине согреваюсь и хочу теперь другого.
— Гриш, не уходи, — это вылетает неконтролируемо.
Мне нужен он. Всегда был нужен — и сейчас особенно.
Яшина тоже срывает моментально, и какая-то внутренняя часть меня ликует от осознания того, что не одна я сошла с ума и соскучилась безумно.
Гриша накрывает мои губы и сразу же углубляет поцелуй. Это очень похоже на то, что было тогда в моей квартире. В тот раз точно так же все запреты оказылись сняты буквально за секунду. И словно захлестывает волной так же быстро, я даже не понимаю, как это происходит.
Гриша тянется ко мне и одновременно притягивает к себе, кусает за губу.
Я запускаю руку в ежик его волос, царапаю затылок ноготками, отвечаю со всей страстью, не особо анализируя происходящее. Животные инстинкты во всех их проявлениях.
Как-то так получалось, наша близость всегда происходила по достаточно классическому сценарию. В машине у нас не было ни разу. Зачем, если есть квартира с полноценной кроватью?
Именно поэтому сейчас все ощущается особо остро.
Пальцы
