Замочная скважина - Джиджи Стикс

Я прищуриваюсь. Почему он держит дистанцию? Большинство мужчин были бы без ума от такой женщины, особенно если они помолвлены.

Она замечает мой взгляд и шипит: — Вы ещё здесь?

Сжимаю губы, продолжая наблюдать, как она терпит крах.

— Чай, — произносит Рочестер, не отрываясь от газеты.

Я обхожу стол, чтобы налить, остро чувствуя, как близко стою к его стулу. Его одеколон щекочет ноздри — он не пахнет так, как прошлой ночью. Не могу отделаться от мысли, что эти же руки, помешивающие сейчас чай, ласкали мой клитор. Эти холодные губы, касающиеся края чашки, шептали, как обожают мою грудь.

Бланш наблюдает за мной с хищным интересом. — Как давно вы помогаете моему жениху?

— Около месяца.

— И что именно вы для него делаете? — её взгляд скользит по моему декольте, будто ищет следы.

Дыхание перехватывает. Едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть горло рукой. Она знает. Знает, что между нами что-то было. Знает, почему он не хочет её в своей спальне. Отбрасываю эту мысль.

— Убираю. Готовлю. Помогаю миссис Фэрфакс.

— Уверены, что это всё? — её голос становится острее.

Снова смотрю на Рочестера. Он продолжает читать, будто не слышит её намёков. Прошлой ночью он был так внимателен. Теперь — будто я не существую.

— Будет что-нибудь ещё? — спрашиваю я сквозь зубы.

— Вообще-то, да, — говорит Рочестер, не глядя. — Убедитесь, что серебро отполировано. Мы будем принимать гостей.

Выхожу из столовой, чувствуя, как пульсируют вены. Из-за двери доносится их приглушённый разговор, её смех царапает нервы, как ногти по стеклу. Гости — значит, ещё больше снобов вроде Бланш. И больше шансов быть узнанной. И больше унизительной работы.

Мне нужно убираться отсюда к чёрту, пока не случилось чего-то хуже.

Тот шофёр, которого я видела, должен быть где-то на территории. Может, удастся уговорить отвезти в город или хотя бы узнать, когда он уезжает. Иду по коридору, сворачиваю за угол, выхожу через чёрный ход.

Свежий воздух обжигает разгорячённую кожу. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь собрать мысли. Покинуть поместье — единственный разумный выход. Обхожу дом — дворы пусты. Вздыхаю, иду по подъездной дороге к хозяйственным постройкам. Машины нигде нет.

После дней блужданий я уже поняла: территория бесконечна. Ухоженные сады переходят в дикий лес, лужайки обрываются у скал. Подхожу к воротам — они заперты. Прочный железный засов, никаких следов недавнего использования.

Это поместье — не убежище. Оно становится тюрьмой.

Поражение давит на плечи, когда я плетусь обратно. Если скоро будут гости, может, уеду на одной из их машин. Вчерашний список дел в кармане жжёт, как лезвие, напоминая, зачем я здесь на самом деле: не няня, не любовница. Просто дешёвая рабочая сила.

Остаток дня тянется, как пытка. Подаю обед, стараясь не слышать их разговоров о свадьбе. Стискиваю зубы, пока она тараторит о списках гостей, цветах, местах для медового месяца. Рочестер отвечает сдержанно, уклончиво, но не останавливает её.

После обеда наблюдаю, как они гуляют по саду. Она держит его под руку, болтает о том, что переделает в особняке. Когда упоминает, что привезёт свой персонал вместо миссис Фэрфакс, понимаю: она говорит обо мне.

К вечеру они перебираются в гостиную. Приношу чай — на всех поверхностях разбросаны свадебные журналы. Бланш развешивает образцы тканей на мебели, рассматривает на свету. Рочестер сидит в кресле с видом полного безразличия.

— Какой оттенок белого ты предпочитаешь? — спрашивает она. — Я склоняюсь к слоновой кости. Это же более классически?

— Чистый белый, — бормочет он.

— Но я же не девственница, — фыркает она.

Я ставлю чайный сервиз, пока она несёт какую-то чушь о «воплощении их любви». Прошлой ночью этот ублюдок был со мной не так терпелив. Или позапрошлой, когда лапал мои ноги.

К тому времени, как я поднимаюсь в свою комнату, всё тело ноет от дня, проведённого в роли вьючного животного. Запираю дверь, прислоняюсь к ней, наконец позволяя маске упасть.

Пора планировать следующий шаг. Надеяться на машины гостей — слишком шатко. Нужен конкретный план. Но как только пытаюсь думать, голова пустеет. Если мои фото уже разосланы по острову, порты будут под наблюдением. Мне действительно некуда идти.

Переодеваюсь в ночнушку, падаю на кровать, слишком измотанная, чтобы думать о завтрашнем дне. Сон накрывает меня прежде, чем успеваю что-либо придумать.

Снится полицейский Каллахан. Тот самый, что загнал меня в угол у квартиры, сжал запястье так, что остались синяки. Говорил, что у моей соседки ордер, обвинял, что я её укрываю. Сунул визитку, приказал «найти её», иначе «выяснит», как двадцатипятилетняя девушка без видимого дохода живёт в таком доме. У многих девушек есть «спонсоры». Но мне не нужны были проверки. Не нужно было, чтобы он докопался до того, как я сбежала от мужа-педофила.

Несколько часов спустя матрас прогибается, и я просыпаюсь.

Сильные руки обхватывают меня сзади за талию, знакомая грудь прижимается к спине.

Сердце замирает. От шока не могу пошевелиться. К тому времени, как мозг осознаёт происходящее, я подаюсь вперёд, открываю рот, чтобы закричать, — но он закрывает его ладонью.

— Не двигайся, — его шёпот, маска, касающаяся шеи. — Мне просто нужно было тебя увидеть.

Он ждёт, пока я перестану вырываться. Затем отпускает.

— Чего ты хочешь? — шипю в темноту. — Зачем приходить, если у тебя есть невеста?

Его руки сжимают талию крепче. — Поместье Рочестеров… обанкротилось.

Воздух застревает в лёгких. Напрягаюсь в его объятиях, пытаясь осмыслить. Особняк, земли, лимузин… Я думала, он состоятелен.

— Что ты имеешь в виду?

Он не вдаётся в подробности. Просто прижимается ближе, его дыхание, тёплое и влажное, просачивается сквозь ткань маски.

— Деньги Бланш Ингрэм спасут нас. Её присутствие ничего не меняет в наших с тобой отношениях.

— А если я не хочу быть «другой женщиной»? — голос дрожит.

— Ты ею не будешь.

— Чушь, — выдыхаю я.

Он прижимается лицом к моей шее, вдавливает толстый, твёрдый член в ложбину между ягодицами. — Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Должна сказать «да». Приказать ему идти и трахать бриллиантовые туфли Бланш. Но его член, упёршийся в меня, не даёт думать. И несмотря на