Замочная скважина - Джиджи Стикс

Голос Бланш разносится по двору, пока она приветствует друзей. «Ещё богатых ублюдков», — бормочу я.

Желудок сжимается, когда незнакомцы выходят из машин. Новые лица. Люди, которые могли видеть моё фото в новостях. Заставляю себя дышать. Босс Гила не станет заявлять в полицию — это саморазоблачение.

Но взгляд застревает на красном спорткаре. Несколько дней назад, когда появилась Бланш, я думала угнать одну из машин, если всё пойдёт к чёрту. Теперь разрываюсь между двумя вариантами. Поместье — идеальное убежище. Но как Рочестер обойдёт контракт? Как мы будем вместе, если секс со мной будет стоить ему всего?

От нерешительности замираю на месте.

— Бланш! — кричит женщина с розовыми волосами. Рядом мужчина в кожаной куртке с камерой. — Твой новый особняк просто божественен!

Отступаю за угол, не желая попасть в кадр.

Ещё четверо выходят из внедорожника, все с телефонами, снимают готический фасад с разных ракурсов. Не виню их. Поместье Рочестер поражает.

Розововолосая — кулинарный блогер с тремястами тысячами подписчиков, но ведёт себя, как с тремя миллионами. Привезла дюжину контейнеров с замороженными закусками, выкрикивает указания по сервировке.

Провожу остаток дня, мечась между кухней и гостиной, разогревая свинину в тесте, раскладывая шпинатные шарики на серебряные блюда, украшая сэндвичи, пока она фотографирует для соцсетей. Каждый раз, когда думаю, что закончила, она требует чего-то ещё: другие тарелки, другой ракурс, острее соус. Пот под униформой, беготня с подносами, и никакой надежды застать Рочестера одного.

К вечеру они уже пьют второе ведро вина, воздух пропитан едким запахом травки. На столе горят свечи. Сердце сжимается при мысли об уборке завтра: пятна вина на красном дереве, расплавленный воск, крошки в коврах.

Мужчина в кожаной куртке нетерпеливо машет мне. Сдерживаю ярость, опускаю голову, несу очередной поднос с напитками.

— Бедняжка весь день носится как угорелая, — говорит одна из женщин с притворным сочувствием.

— Всё ещё думаешь, Эдвард трахает её на стороне? — добавляет другой мужчина с усмешкой.

Смех раскатывается по комнате, как удар хлыста. Лицо горит. Опускаю глаза, чтобы они не увидели, как я сжалась. Глубокий вдох. Бросаю взгляд на Рочестера — ищу хоть какую-то реакцию. Он потягивает напиток, будто я невидимка.

— Берлингтон, ты вся в поту, — резко говорит Бланш. — Приведи себя в порядок, прежде чем подавать следующее.

Их хихиканье бьёт по нервам. Наблюдаю за лицом Рочестера, жду, что он дёрнется, отреагирует, подаст знак. Это часть плана? Нужно, чтобы они считали меня безобидной служанкой?

Его лицо остаётся бесстрастным. Нечитаемым.

Волосы на затылке встают дыбом. Кожа покрывается мурашками от ярости. К чёрту всё это. Я не буду их шутом.

Ставлю пустой поднос на стол, иду к двери, выпрямив спину, стиснув челюсти так, что болят зубы.

— Миссис Фэрфакс! — голос Бланш хлещет по воздуху, как кнут. — Нам нужно шампанское. Сейчас же.

Останавливаюсь в дверях, рука на косяке. Все инстинкты кричат дать отпор. Или хотя бы уйти. Но я не могу позволить себе быть уволенной. Пока нет.

Поворачиваюсь, беру бутылку шампанского с консоли, возвращаюсь в их жестокий круг. Дрожащей рукой наливаю в бокал Бланш. Золотая жидкость поднимается всё выше.

Пока не…

Шампанское переливается через край, брызжет на её шёлковую юбку.

Бланш вздрагивает, издаёт звук, будто её ударили током.

Удовлетворение громом отдаётся в груди. После часов её снисходительного трепа я наконец дала отпор.

— Ой, — говорю я с притворной невинностью.

Она смотрит на испорченную юбку, её накрашенные губы дрожат. На лице — замешательство и неверие. Я бросаю вызов взглядом.

В комнате — гробовая тишина. Все смотрят на меня как на врага. Воздух накалён. Наверное, думают, что служанка только что подписала себе приговор.

Но мне плевать. Я выставила идеальную, неприкасаемую Бланш Ингрэм дурой перед её друзьями. И впервые с тех пор, как эта стерва переступила порог, я вернула себе крупицу самоуважения.

— Ты неуклюжая сука! — кричит она.

Поднимаю бровь, едва сдерживая ухмылку. — Простите, мисс Ингрэм, рука дрогнула.

На её лице — понимание, затем ярость. Она знает — это не случайность. Бросает взгляд на Рочестера, ищет поддержки. Но когда он не реагирует, она швыряет свой бокал. Жидкость брызгает мне на щёку, но я отшатываюсь, и антикварный хрусталь разбивается об пол.

Он вскакивает, взгляд переходит с меня на осколки.

— Ты смеешь оскорблять мою невесту под моей крышей? Я не позволю прислуге вести себя так непочтительно. Убирайся, пока я тебя не вышвырнул.

Вздрагиваю. Дыхание перехватывает. После всего, что было между нами, после шёпотов в темноте, он выбирает её. Защищает свои инвестиции, будто я — расходный материал. Грудь сжимается, будто он проник в лёгкие и вывернул их наизнанку.

Собрав остатки достоинства, стряхиваю шампанское с волос. — С удовольствием.

Высоко подняв голову, иду к двери. Ноги хрустят осколками, будто это аплодисменты. Каждый шаг — победный марш, хотя сердце готово вырваться из груди. Позади друзья Бланш бросаются её утешать, пока она кричит об испорченной одежде и некомпетентности прислуги.

Но я не слышу, чтобы Рочестер сказал хоть слово в мою защиту.

Возможно, я наконец получила ответ насчёт брачного контракта.

С каждым шагом предательство впивается глубже. Он сидел как статуя, пока его друзья оскорбляли меня, пока его драгоценная невеста плескала мне в лицо. Не сказал ей успокоиться. Не признал, что она напала первой.

Он просто отмахнулся от меня, как от мусора. И каждое его слово было серьёзным.

Иду по коридору, шаги эхом отдаются от мрамора. Ярость гонит мимо картин, мимо украшений, которые хочется разбить. В голове — планы побега. Нужно схватить ключи от красного спорткара, сесть на паром, раствориться в сельской местности.

Выскакиваю за дверь. Прохладный ночной воздух бьёт по вспотевшему лицу, будто принося спасение. Тишина после шума звенит в ушах.

Вытираю шампанское, пытаюсь дышать сквозь жгучую ярость. Смотрю на спорткар. Руки дрожат. Адреналин отступает, оставляя горький привкус унижения.

Знак. Нужно взять машину и исчезнуть до рассвета. Ключи, наверное, ещё в замке зажигания. Богатые не ждут, что их обворуют.

Долго смотрю на машину, взвешивая. Куда я поеду? Нет конспиративной квартиры, нет связей. Здесь, по крайней мере, я спрятана от мира, который хочет моей смерти.

Свобода против безопасности. Неизвестность против знакомого дьявола.

С моря налетает порыв ветра, заставляя дрожать. Видит Бог, я хочу уехать. Но я лучше буду отдраивать