Минутку, пожалуйста - Эми Доуз
Дин бледнеет.
— Разве они еще существуют?
Я беспомощно пожимаю плечами.
— Значит, доктор не хочет иметь ничего общего с ребенком? — Тело Дина напрягается в ожидании моего ответа. — А он знает?
— О, он знает. — Я издаю жалкий смех. — Он сказал, что позвонит мне, но прошло уже два дня, а я до сих пор ничего о нем не слышала.
Между нами воцаряется молчание, и я поднимаю на него взгляд.
Глаза Дина горят яростным огнем.
— Я убью его на хрен.
Никогда раньше не видела его таким взбешенным.
— Дин...
— К черту все. — Дин двигается, пытаясь подняться с пола. — Где моя бита?
Я притягиваю его обратно к себе и крепко держу за руку.
— Расслабься, ладно? Он, похоже, был так же обескуражен этим, как и я, поэтому я дам ему несколько дней, прежде чем удостоверюсь, что он козел.
Ноздри Дина раздуваются от едва сдерживаемой ярости.
— Это просто пиздец.
Я улучаю момент, чтобы вдохнуть и выдохнуть.
— Слушай, я даже не знаю, хочу ли видеть его во всей этой ситуации. То есть, конечно, мы провели вместе ночь, но он ясно дал понять, что не любит детей. И я не уверена, что хочу быть обремененной кем-то подобным.
— Тебе этого не надо, черт побери, — цедит Дин сквозь стиснутые зубы. — А что говорит обо всем этом Кейт?
Я сглатываю комок в горле.
— Я ей еще не сказала.
У Дина выпучиваются глаза.
— Почему, черт побери? Она была с тобой в больнице.
— Да, но, когда я узнала, она находилась в приемной. — Я прерывисто выдыхаю. — И я ужасно виновата в том, что солгала ей в ту ночь, но мне нужно выяснить, что я чувствую к ребенку, прежде чем позволить ей сказать мне, что я должна к нему чувствовать. Ты же знаешь Кейт.
Дин задумчиво кивает.
— У нее на все есть свое мнение
— Вот именно, — со стоном отвечаю я. — А если Доктор Мудак не позвонит, и мне придется растить ребенка одной, ее эмоции будут бить через край.
Дин поворачивается ко мне, его челюсть напрягается, когда он говорит:
— Линси, я считаю, тебе следует остаться у меня.
Я закатываю глаза и толкаю его плечом.
— Ни за что.
Взяв меня за подбородок, он поворачивает мое лицо к себе, чтобы я взглянула на него.
— Я не шучу. Ты не готова ошарашить родителей этой новостью, а Доктор Мудак — гребаный козел, а значит, тебе нужно, чтобы кто-то был рядом, сейчас больше, чем когда-либо.
— Ты с ума сошел. — Я качаю головой, видя суровость во взгляде.
— Нет, не сошел, — огрызается Дин и бросает на меня сердитый взгляд. — Я люблю тебя, Линс. Ты моя лучшая подруга, и я могу тебе помочь.
— Дин, ты не можешь хотеть, чтобы я к тебе переезжала, — восклицаю я с недоверчивым смехом. — Я залетела!
— Ты беременна, а не больна, — парирует он с вызовом. — С этим я справлюсь.
У меня в горле клокочет безумный смех.
— Дин, что ты вообще знаешь о беременности?
— Немного, но я доказал, что хорош в самообразовании. — Он пожимает плечами, будто мы ведем самый непринужденный разговор в мире. — Если хочешь, я даже могу пойти с тобой на всякие там занятия.
— Имеешь в виду курсы Ламаза? — Я смеюсь. — Дин, ты же не хочешь, чтобы все это, — указываю на свой живот, — вторглось в твою берлогу. Что ты скажешь веренице женщин, снующих туда-сюда?
Дин улыбается.
— Я скажу им: смотрите... вот ваше будущее.
— Вот именно. Они только взглянут на меня и ломанутся к двери.
Дин закатывает глаза.
— Меня это не волнует, Линси.
— А должно бы, — укоризненно заявляю я. — Я сверхэмоциональна, у меня болят сиськи, и я не сру уже неделю.
— Вау, это сексуально. — Дин кокетливо ухмыляется.
Я пихаю его.
— Я серьезно. Последние пару месяцев я была в полном отчаянии, а теперь выясняется, это потому, что внутри меня растет крошечный человек. Будет только хуже.
— У тебя нет других вариантов! — Его лицо становится серьезным. — Твоя мать заставит тебя ходить на мессу каждое воскресенье и есть блюда, приготовленные только из плодов ее жутких гидропонных растений, которые она выращивает в подвале.
Я смеюсь, а потом плачу, потому что он прав.
Он обнимает меня одной рукой.
— Я куплю тебе «Орео» и буду массировать ноги, когда они станут отекать. Это ведь происходит с беременными, да?
— Будь я проклята, если знаю, — стону я, поднимая босые ноги и ожидая увидеть признаки. — Я только недавно узнала, что больше не могу есть мясную нарезку.
— Никакой мясной нарезки? — с любопытством спрашивает Дин.
— В ней содержится какой-то хреновый фермент. Я могу есть ее, только если согрею в микроволновке, чтобы он исчез.
— Мерзость.
— Еще какая, — раздраженно отвечаю я. — Но если серьезно, с родителями у меня все будет хорошо. Как только я наберусь смелости сказать им, они отнесутся к этому... нормально.
— А ты будешь несчастна. — Дин целует меня в волосы. — Оставайся у меня в свободной комнате, сколько захочешь. Тебе не нужно, чтобы они доставали тебя из-за отсутствия работы и странной ситуации с отцом ребенка.
Мои плечи сотрясаются от жалкого смеха. Если у ребенка вообще будет отец.
Дин треплет меня за подбородок.
— Я не говорю, что ты со мной навсегда, Линс. Но я буду счастлив быть с тобой, пока ты во мне нуждаешься.
Я недоверчиво смотрю на своего друга. Кто знал, что у этого горца глубоко внутри спрятано золотое сердце?
Он улыбается и прижимает меня к себе.
— Просто вспомни, когда сегодня вечером в доме твоих родителей мама спросит, почему ты не можешь быть похожей на Кристину, что в этот момент мы с тобой могли бы читать детские книжки и смотреть шоу «Няня 911».
Я издаю смешок и вглядываюсь в лицо Дина в поисках малейшего проблеска тревоги, стресса или беспокойства. Но, кажется, их там нет. Просто один из моих самых близких друзей пытается дать мне все, что нужно.
Глава 7
Джош
Меряю шагами пустую гостиную, в девятнадцатый раз прокручивая в голове ту ночь, когда Линси сюда пришла. В ту ночь мы переспали, и я напялил тот дерьмовый презерватив. В ту ночь я трахал ее, забыв обо всем на свете.
Вот что я получаю за то, что теряю контроль.
Когда я расслабляюсь, случаются плохие вещи. Когда позволяю себе чувствовать и испытывать эмоции, все идет ужасно неправильно.
А теперь еще и ребенок родится. Мой
