Минутку, пожалуйста - Эми Доуз

Отмахиваюсь от боли в груди при этой мысли и сосредотачиваюсь на текущей задаче. Я не могу полностью осознать новость о ребенке. Ещё нет. Я даже не могу понять, насколько сильно изменилась моя жизнь из-за этой единственной ошибки.

Сейчас мне просто нужно позаботиться о Линси. Она оказалась в таком положении из-за меня, и это моя непосредственная ответственность. Да, она дала мне дерьмовый презерватив, но это я его надел. В нем могла быть дырка или истек срок годности. Это моя ответственность, поэтому должен все исправить. Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы позаботиться о ней и о ребенке.

Поднимаю телефон и готовлюсь написать Линси. Черт возьми, прошло уже сорок восемь часов, а мои руки все еще дрожат каждый раз, когда нахожу ее имя в контактах. Проклятье, я же врач. Мои руки должны быть тверды, как скала, даже в самых трудных обстоятельствах.

Но совсем другое дело, когда речь идет о личном. Я понял эту ошибку много лет назад — ошибку, которая преследует меня по сей день.

Заставляю себя, наконец, написать ей.

Я: Можешь встретиться со мной завтра около двух? Нам нужно многое обсудить.

Линси: Хорошо… где? Сейчас я, вроде как, готовлюсь переехать к родителям.

Я: Можешь прийти ко мне. Помнишь адрес?

Линси: Помню.

Я: Увидимся завтра.

Опускаю телефон и сжимаю переносицу, тяжесть ситуации давит на меня, как тиски.

Я могу это сделать. Могу о ней позаботиться. Я не могу повернуть время вспять, но могу, по крайней мере, присмотреть за этой женщиной. И если буду держать оборону, то все пройдет совсем не так, как в прошлый раз. Я могу это сделать.

Глава 8

Линси

На следующий день я подъезжаю к дому Джоша, переполненная тревогой настолько, что меня тошнит. Или, может, это ребенок?

Честно говоря, понятия не имею. В последнее время мои эмоции сходят с ума.

Вчерашний вечер в доме родителей прошел почти в точности, как описывал Дин. Мама укоряла, что в моей жизни нет мужчины, а отец ворчал, что я слишком разборчива в поисках работы, и если бы я согласилась на офисную должность, всем стало бы жить намного проще.

Казалось бы, родители должны уважать мою мечту открыть клинику, где дети получат необходимую им помощь, но, нет, они видят в этом лишь препятствие на пути к поиску мужа и прибыльной работы. Часть меня задается вопросом, не запрыгают ли они от радости, узнав, что я беременна, потому что тогда, я, по крайней мере, внесу свой значимый, по их мнению, вклад в общество.

Но этого не произойдет.

Они слишком консервативны, чтобы с радостью принять беременность вне брака. А я слишком запуталась, чтобы даже сказать им о ней. Особенно, когда до сих пор понятия не имею, какие планы у отца ребенка.

Я смотрю на дом Джоша, боясь увидеть его снисходительный взгляд. Уверена, он винит во всем меня. В конце концов, это я дала ему сомнительный презерватив. И если бы хорошенько подумала, то вспомнила бы, что ему, по меньшей мере, два года, потому что он мне достался во время одной из книжных автографсессий Кейт во Флориде, а это было давным-давно. Очевидно, в ту ночь с Джошем я обезумела. И в доказательство теперь у меня есть ребенок.

Я достаю телефон и пишу Дину.

Я: Последний шанс отменить приглашение впустить мою беременную задницу в твою холостяцкую пижонскую резиденцию.

Дин: Неизвестный номер. Кто это?

Я: Ты такой козел.

Дин: Линси, подожди. Я шучу.

Я: Вся моя жизнь — это шутка, поэтому сейчас трудно сказать, что смешно, а что нет.

Дин: Твоя жизнь — не шутка. На самом деле, все может стать довольно удивительным, если мы позволим.

Я: Ты, правда, так думаешь?

Дин: Я знаю.

Я: Ну, после одной ночи в доме родителей я уже гуглю, как избежать наказания за убийство, и, вероятно, настолько отчаялась, что приму твое предложение, если оно еще в силе.

Дин: Линс, ты моя лучшая подруга. Я могу тебе помочь. А теперь иди, выскажи все папочке твоего ребенка и позвони, когда будешь готова перевезти свое барахло ко мне.

С вновь обретенной решительностью выхожу из машины и поднимаюсь по пяти каменным ступеням, ведущим к входной двери Джоша. Раньше я даже не замечала окрестности. Полагаю, довольно трудно разглядывать достопримечательности, когда большой член сексуального доктора прижимается к твоему телу.

На тихой улочке, заканчивающейся тупиком, стоят маленькие ухоженные домики. Каждый обладает собственным обаянием в горном стиле с деревенскими каменными акцентами и натуральным сайдингом. Не совсем тот район, где я представляла себе Доктора Мудака, впервые его встретив. В воображении скорее рисовала сверкающую хромом квартиру по завышенной цене в только отстраивающемся районе Боулдера. Эти дома выглядят так, будто их построили в шестидесятых и очень удачно реконструировали в дальнейшем.

Дверь Джоша обрамляют две каменные колонны, фасад наполовину выполнен из камня, наполовину — из кедра. Смотрится мило. Может, с моего последнего визита добрый доктор выкроил время обставить дом.

Нажимаю на звонок и задерживаю дыхание, пока дверь не распахивается и не появляется доктор Джош Ричардсон. Также известный как папочка моего ребенка.

Увидев его несколько дней назад в реанимации, у меня не было времени разглядеть его. Но он такой же сексуальный, каким я запомнила его с той ночи.

Я смотрю на его высокую фигуру. На самом деле, он, вероятно, еще сексуальнее. Неудивительно, что я беременна. Один взгляд на него, и мои яичники голосят, что хотят размножаться с этим мужчиной, хотя это уже произошло.

Боже милостивый, о чем, черт возьми, я думаю? За меня говорят гормоны или мое обычное безумие? Вероятно, это мне следует выяснить на будущих сеансах психотерапии.

Джош стоит босой, в поношенных джинсах. В облегающем сером свитере с закатанными рукавами, открывающими дорогие часы и мускулистые, покрытые венами руки. Песочно-каштановые волосы, взъерошенные и влажные, словно он только что вышел из душа, а глаза зеленее, чем я помню.

— Привет, Линси. — Голос Джоша четкий и деловой.

«Доктор Мудак», — мысленно отвечаю я, а мои губы произносят:

— Привет, Джош.

— Входи, —