В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест
Мне эта женщина не нравится, я ей тоже, и цель ее визита мне не особо понятна. Пришла убедиться, что Елисей мне не нужен? А что, если я скажу, что нужен? К чему это всё вообще?
Они с ним друзья, серьезно?
– До меня никак не доходит, – вздыхаю не без раздражения, – как именно я мешаю твоему счастью, Марин?
– Почему бы тебе не послать Елисея? – щурится она. – Ты ведь так не хочешь к нему возвращаться? Или это показное, не пойму?
– Быть может, это тебе нужно получше стараться, чтобы наконец заполучить заветное колечко?
– Да что я только ни делала! – снова закатывает глаза, а потом осекается, как будто сказала лишнего.
Смотрю, как нервно поправляет складки леопардового сарафана, отводя взгляд. Мне что, пожалеть её, что ли?
– Ты мне скажи по поводу сыновей, – смотрю на неё сверху-вниз, – они и правда твои? Во всех смыслах?
Марина вскидывает голову.
– Ну а чьи же еще? Я их носила девять месяцев и воспитывала сама! Я отказалась отдавать их сразу после родов, просто не смогла! Вцепилась и не отпускала. Я рыдала там, орала, выла белугой… И Елисей позволил их оставить. Он вообще очень добрый… я его с самой школы люблю.
А? Что? С какой ещё школы? Не похожа она, опять же, на выпускницу элитной закрытой гимназии, в которой учился мой бывший.
– Наши родители очень хорошо общались, мамы дружили в детстве и продолжают сейчас, – объясняет, – мы к Макаровым часто в гости заглядывали… а Елисей всегда был красавчиком. Красивым мальчиком, потом юношей, ну и теперь мужчина, само собой. Трудно не влюбиться. Родители наши до сих пор дружат, и они ждут-не дождутся, когда мы наконец скрепим отношения официально.
Кажется, кто-то выдает желаемое за действительное. Ну, не мне ее разочаровывать. Если за семь лет не поняла, что ей в этой семье ничего не светит, то к моим словам не прислушается тем более.
– То есть, других детей у тебя нет? – спрашиваю осторожно.
Марина пожимает пухлыми плечами.
– Смотря каких. Суррогатных я не считаю, их отдала. Было двое, даже не знаю, кто там. А мальчики… я к ним прикипела душой, они мои на сто процентов, и я их никому не отдам!
Да, это я уже поняла.
– Я про клетки, Марин.
– Даже если б захотела, я бы не могла тебе сказать. Это же подсудное дело. Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, – подмигивает.
То есть, я была права, дело мутное. А Марина пока и не в курсе, что Елисей решил выяснить всё наверняка?
– Ты обманула его, – не спрашиваю, утверждаю. – Эти дети не мои.
– Ой да ладно, тебе это так важно? Ты мне лучше скажи, ты претендуешь на мужика, или нет? Мне тебя сразу закопать, или немного подождать, м-м, Аглая?
А вот и угрозы пошли. Интересная тактика в ответ на провокационные вопросы.
Но и говорит это очень о многом.
У меня звонит телефон. Вижу на экране фотографию своей младшей и жму принять вызов.
– Мам, это Люба. Слушай, давно надо было тебе сказать, но девчонки решили, что лучше сами… но сами они творят что-то ужасное, мамуль. Мне не нравится, что происходит. Могу я приехать?
21
– Конечно, жду тебя, – отвечаю быстро, и дочь сбрасывает вызов.
Марина принимает мой взволнованный взгляд на свой счет.
– Ну так что? – усмехается с выражением превосходства.
Отмахиваюсь от нее, как от досадливой мухи.
– Разбирайся с ним сама, раз собралась. Мне плевать, честно говоря, на то, что там у вас вообще происходит… но на твоём месте я бы подстелила соломки, Марин. Глупо надеяться на то, что карма за обман тебя не настигнет.
Женщина округляет глаза.
– А кого я обманула??
– Тебе виднее, – смотрю на нее красноречиво, мол, пора и честь знать.
Но нужного ответа она так и не получила.
– Ты что, собираешься обсуждать меня с Елисеем? Обсуждать детей? – начинает, угрожающе приподнимаясь. – Я тебе запрещаю, ясно? Не лезь в это, Аглая, пока ноги целы!
Качаю головой. На какую реакцию она рассчитывает? Что начну плакать и умолять пощадить меня? Странная дипломатия. Да только что еще ожидать от этой женщины? Она уже придумала себе оправдание, у неё, видите ли, «любовь». И ради нее можно творить всё.
А я так, помеха, которую необходимо срочно устранить.
Моя бы воля, я бы вообще исключила из своей жизни всех людей, которые приносят в нее негатив. Но вот беда, с некоторыми из них я связана почти кровно…
– Мне нужен конкретный ответ! – мрачнеет незваная гостья, поднимаясь с дивана.
И мне становится смешно. Ну надо же, какая грозная. А по факту – жалкая обманщица. Приживалка, которую гнобят все, кому ни лень, а ей всё божья роса. Надеется на что-то.
– Иди с богом, Марин.
Только он тебе сейчас и поможет.
– Аглая! – Марина делает страшные глаза, шагая ко мне. – Мне нужен Елисей, как воздух! Я жизнь положила чтобы его добиться! Я под эту семью годами копала, планы строила, людей подговаривала, как Штирлиц шпионила! Ты даже представить себе не можешь, что я делала для того, чтобы влезть в эту семью… – ее голос становится низким и злым, – тогда как ты получила всё за просто так, за красивые глаза и смазливую мордочку! Ты не заслуживаешь этого мужика, Алечка! Не заслуживаешь его!
Смотрю на сжатые кулаки, на раскрасневшееся лицо, и с ужасом понимаю, насколько тут всё запущено.
– И что же именно ты делала, Марина? – интересуюсь ровно, несмотря на внутреннее беспокойство.
Она улыбается нервно, кончики губ подрагивают.
– Так я тебе и рассказала, ага. От и до, Аля, чтобы ты тут же побежала Елисею докладывать. Нет уж. Давай так… или ты даешь мне конкретный ответ, или я заставлю тебя мне его дать! Елисей – мой.
– А сам-то он что по этому поводу думает, Марин?
Меня ее ультиматумы как-то не впечатляют. Мне даже как-то становится чуточку ее жаль. Жизнь положила,
