Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца - Иман Кальби
Это Зиявудин пристально смотрит, а потом улыбается и кивает.
- Это хорошо. Всегда знал, что у Рената хороший сын. Человек слова. Это его машина внизу стоит? С водителем ездишь?
Набираю воздуха в легких активнее, чем следовало бы. Нервы сбоят. К чему эти расспросы? Хочу испариться отсюда…
- Заур сказал, что так безопаснее для девушки.
- Правильно Заур сказал, — снова кивает Зиявудин, — красивую девушку в наших краях следует оберегать. Потому что от красоты много проблем может быть, если она бесхозна…
Он докуривает, наконец.
Тушит сигарету в пепельницу.
Ирина Идрисовна начинает суетиться активнее.
Он проходит в столовую.
- Я поеду, Ириша. У меня самолет через сорок пять минут. Совсем наглеть не буду и заставлять ждать других. Еще раз с днем рождения тебя.
Она благодарственно кивает.
Мне кажется, что — то есть между этими двумя. То, что было между мамой и Ренатом. Тот же теплый тон, то же право на вот такие открытые взгляды с его стороны, которые не уместны на Кавказе к чужой женщине…
Вдруг в дверях протягивает мне визитку.
- Возьми, Наталья. Если будут какие — то вопросы или нужна будет помощь, смело обращайся. Друзья Ирина мои друзья. Она очень тебя любит и от тебе волнуется. Я помогу. Возможности у меня есть. Почти неограниченные…
Моя преподавательница выбегает вслед за ним — проводить.
А я так и стою с ножом, измазанным кремом, пялюсь на блюдца…
Когда она появляется снова, даже не сразу слышу, как она окликает…
- Наташа, — произносит тихо Ирина Идрисовна, — ты его прости за резкость и прямые вопросы, но он человек хороший. У меня глаза есть. И уши. Про то, что ты… что это парень, Заур… — она подбирает слова. Явно пытается правильнее сказать, чтобы не обидеть и не быть резкой, — кому, как ни мне, знать, каково это — жить на Кавказе, в мире суровых властных мужчин — без помощи и поддержки. Ренат заботился о тебе, потому что это был долг перед твоей матерью, а Заур… У него кровь горячая… Если что — то не так будет, не по — твоему, ты сразу дай знать мне или Зиявудину Омаровичу. Он поможет…
Глава 19
- Проходите. Наталья, — говорит секретарша Заура, пропуская меня в большую стеклянную приемную возле его кабинета.
Заур не стал переезжать в головной офис отца, так и остался в отстроенном под него футуристичном офисе с видом на море.
Теперь понимаю, почему он поселил меня рядом — от квартиры, в которой я жила, до этого здания пять минут пешим ходом.
- Заур Ренатович сейчас закончит ВКС и пригласит внутрь, — говорит она, невольно оглядывая меня критически.
Строгий брючный костюм, собранные волосы и минимальное количество макияжа. Низкий ход лоферов, отсутствие лака на ногтях при ухоженной пластине — эта девушка всем своим видом показывает, что она тут исключительно по работе. А вот ее женский взгляд на мне, который неизбежно считывается за воспитанием и субординацией, таит вопрос и интерес. Что она знает? Какие сплетни долетели до нее? Думать, что я пришла сюда из информационного вакуума — верх наивности. В республике слухи разлетаются быстрее ветра, к сожалению...
Когда я шла сюда, понимала прекрасно. И потому могла бы поконкурировать по строгости с секретаршей. На мне платье в пол, закрытое по подбородок, собранные в хвост волосы, отсутствие косметики и даже очки. Нет, не для понтов. Я обычно ношу их на учебе, когда глаза много напрягаются.
До встречи я уже успела познакомиться с соцсетями компании,
посмотрела запросы в поисковиках, примерно прикинула, что бы можно было сделать еще... Сильно нервничала. Для меня это первая практика в прямом смысле слова. До этого была только теория...
Слышу писк на селекторе.
Секретарша мне кивает, я захожу, все равно тихо постучав.
Заур сидит за столом в идеально белой отглаженной рубашке. Пиджак небрежно кинут на диван рядом.
Он все еще говорит по телефону, завидев меня, сначала сканирует глазами, задерживаясь на очках, потом кивает в сторону дивана, мол,
Присаживаюсь.
Волнение клокочет в горле.
Оглядываюсь по сторонам, сто раз разгладив невидимые складки на юбке.
Здесь все сдержанно и со вкусом. Ничего лишнего, ничего, что нагромождало бы пространство или говорило бы о том, что мы на Кавказе с присущим ему колоритом. Хотя тут совру.
На стенах два больших полотна. Они в современном стиле, но есть элементы эклектики. Там силуэты гор и одеяния джигитов. Сразу и не поймешь. Только если вглядишься. Наверное, какой — то модный художник из этих мест...
- Как дела, Наташа. — вздрагиваю, когда он ко мне обращается, — имидж сменила?
На лице нет улыбки, зато его глаза усмехаются, конечно. Снова и снова возвращается к глазам. Очкарик во мне его так смешит.
- Я всегда ношу очки, когда глаза напрягаю. У меня в детстве был астигматизм. Устаю, когда долго смотрю в компьютер без диоптрий, — я стараюсь звучать максимально нейтрально. Долго думала над всем, что нас связывает с Зауром. Здесь важен четкий баланс и общая линия. Если я буду задираться и грубить, это тоже эмоции, а нам в эмоции нельзя... Ни в одну, ни в другую сторону... Пусть остается верен своему слову...
- Посмотрела наш электронные ресурсы? Что скажешь? — переходит к делу. Нажимает на селектор. Просит принести турецкий кофе и... раф на безлактозном.
Я даже вздрагиваю — и наши глаза снова пересекаются. Потому что он безошибочно называет тот вид кофе, который я люблю... Все он обо мне знает... Что не нужно знать…
- Все очень солидно и широкомасштабно, но мне кажется, немного устарело, Заур. Я не эксперт, конечно. Ты сам понимаешь, опыта у меня нет, но... как минимум в том, что касается более... - пытаюсь подобрать слово, — человечных сторон вашей деятельности. я бы внеся нотки человечности.
Откидывается на стуле. Смотрит на меня, играя с ручкой.
- Это какие такие «человечные»? — все — таки ловлю глазами его быструю сухую улыбку.
Сама тушуюсь.
- Вы занимаетесь благотворительностью. Это очень почетно и заслуживает уважения. Вы даете закят — налог в исламе на прибыль в пользу бедных. Вы помогаете сиротам и в восстановлении сел после стихийных бедствий. Обо всем этом нужно писать больше и не в виде сухих отчетов среди прочих новостей. Может быть, смысл добавить видеоформат... И вообще,
