Измена: Заполярный Тиран - Магисса
Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной с явным садистским удовольствием. Он хотел увидеть мое унижение, мою ложь, мой страх. Он хотел насладиться тем, как я буду изворачиваться, как буду мучить этого несчастного парня своими вопросами.
Я посмотрела на Платона. Его глаза были полны ужаса и непонимания. Он не знал, что ему говорить, чего от него хотят. Я видела, как он судорожно пытается сообразить, какой ответ будет безопасным — для него, для меня.
— Платон… — начала я тихо, голос предательски дрожал. Я ненавидела себя в этот момент. — Вы… вы ведь общались с Тихоном… ну, с Медведевым? Может… может, он говорил вам что-то? О своих планах? О… о каких-то проблемах?
Я старалась смотреть на него так, чтобы он понял — молчи, не говори ничего лишнего, не подставляйся. Но страх искажал его восприятие. Он смотрел то на меня, то на Родиона, то на неподвижных охранников, и лепетал что-то бессвязное:
— Нет… нет, что вы… Мы почти не общались… Так, пара слов о погоде… Я… я ничего не знаю… Клянусь… Он просто… просто спасатель… Я… я ученый… Мы из разных миров… Пожалуйста… я ничего не знаю…
Родион слушал его с презрительной усмешкой. Он не верил ни единому слову, но ему это было и не нужно. Ему нравился сам процесс. Он наслаждался нашим общим страхом, нашим бессилием. Он сделал еще один глоток виски, потом лениво махнул рукой охранникам.
— Уведите. Кажется, наш гость пока не готов к откровенному разговору. Ничего, время есть. У него будет время подумать.
Платона снова уволокли, оставив после себя лишь ощущение липкого, тошнотворного ужаса. Родион посмотрел на меня, его глаза холодно блеснули.
— Плохо стараешься, Феня. Очень плохо.
* * *
Спасение пришло оттуда, откуда его никто не ждал — с небес.
Поздним вечером, когда гнетущая тишина в доме стала почти невыносимой, в кабинете Родиона снова зазвонил телефон специальной связи. На этот раз разговор был коротким, но я, «случайно» оказавшись в коридоре рядом с приоткрытой дверью под предлогом поиска книги, услышала достаточно.
Голос Родиона был напряженным, злым, но на этот раз его ярость была направлена не на людей.
— … что значит «невиданной силы»⁈ Какие прогнозы⁈ Полный коллапс⁈ Вы понимаете, что это значит⁈ — Он слушал, потом рявкнул: — Мне плевать на ваши протоколы! Обеспечить бесперебойную работу генераторов на всех объектах! Усилить охрану! Вся спутниковая связь ложится⁈ И военная тоже⁈ На сколько⁈ Неопределенный срок⁈ Черт!
Он бросил трубку с такой силой, что аппарат подпрыгнул на столе. Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Аномальная солнечная вспышка. Мощнейшая геомагнитная буря. Коллапс связи. Полный. По всему Заполярью.
Это было событие, не подвластное Родиону. Природа бросила вызов его всемогуществу, его контролю. Город, и без того изолированный, теперь рисковал оказаться в полной информационной блокаде, отрезанным от внешнего мира на неизвестный срок. Это была катастрофа для его планов, для его империи.
Но для меня? Для Тихона, скрывающегося где-то в тундре? Для Платона, запертого в подвале? Это был шанс. Опасный, непредсказуемый, но шанс. Окно возможностей, которое могло захлопнуться в любой момент.
Я должна была действовать. Рискуя всем. Под предлогом того, что в подвале может быть холодно из-за возможных перебоев с отоплением, я упросила Лидию позволить мне отнести Платону старый плед. Родион, поглощенный новой проблемой, лишь раздраженно махнул рукой, и Лидия, хоть и с явной неохотой, согласилась меня сопроводить.
Снова сырая, холодная тьма подвала. Лязг замка. Лидия осталась у входа, ее силуэт темнел на фоне тусклой лампочки в коридоре. Я подошла к Платону, протягивая ему плед. Он посмотрел на меня с прежним страхом, но теперь в его глазах был и вопрос.
Я наклонилась, как бы помогая ему укутаться, и прошептала быстро, почти беззвучно, прямо ему в ухо:
— Сильнейшая буря. Как в ваших прогнозах. Связь ляжет везде. Никто не узнает, что здесь происходит. Шанс.
Я выпрямилась и отступила на шаг. Лидия нетерпеливо кашлянула. Я бросила на Платона последний взгляд. Он сидел неподвижно, закутавшись в плед, но я видела, как напряглись его плечи, как изменился его взгляд. Он понял. Понял и ужас, и возможность, которую несла эта новость.
Что он будет делать? Я не знала. Я сделала все, что могла.
* * *
Ночь взорвалась хаосом. Свет в доме начал мигать, потом погас совсем. Через несколько секунд с натужным гулом включился аварийный генератор, но освещение было тусклым, нестабильным. За окном ветер выл с удвоенной силой, и сквозь его вой пробивались странные, трескучие помехи — словно сам воздух потрескивал от невидимого электричества.
Все немногочисленные электронные приборы, которые еще работали, издавали странные звуки или вовсе отключались.
Родион метался по дому, как разъяренный тигр в клетке, пытаясь связаться с кем-то по рации, но из динамика доносилось лишь шипение и треск. Его лицо было искажено яростью бессилия.
Я стояла в полутемном коридоре на втором этаже, изображая испуг от происходящего, но внутри все ликовало и замирало одновременно. Буря пришла. Хаос начался.
И в этот момент из подвала донесся звук. Короткий, глухой удар, потом — звук разбитого стекла или чего-то похожего, а затем — приглушенный вскрик. Или это был просто треск помех? Звук борьбы?
Потом — тишина. Гнетущая, звенящая, еще более страшная, чем шум бури.
Лидия и двое охранников, появившихся из темноты, как по команде, бросились к подвальной двери. Но Родион остановил их резким жестом.
Он стоял посреди холла, освещенный лишь мигающим светом аварийной лампы, его лицо было непроницаемой маской, но глаза горели подозрительным огнем. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Долго, изучающе, словно пытаясь прочитать мои мысли, угадать мою причастность к тому, что только что произошло — или не произошло — внизу.
Что там случилось? Платон попытался бежать? Он воспользовался моим «подарком»? Или это была провокация? Ловушка? Я стояла неподвижно, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота, и понимала — ожидать можно чего угодно, даже самого худшего.
Глава 14
Исчезновение
Тишина.
Оглушительная, полная неизвестности.
Лидия и двое охранников рванулись к лестнице, их фонари резали полумрак коридора нервными лучами. Я последовала за ними, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Родион спускался последним,
