В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест
– Ищешь что-то? – спрашиваю, уже подозревая ответ.
Зачем дочь вынесла мою шкатулку из спальни? Зачем вообще взяла ее с верхней полки закрытого шкафа?
Вера отводит взгляд.
– Да я хотела у тебя колечко взять поносить, мам, можно?
Смотрю на пол, на рассыпанные по светлому линолеуму украшения. Их не так много у меня, не очень-то я и люблю обвешиваться золотом. Пара цепочек, колечки, серьги, несколько браслетов с подвесками, брошки… я знаю свои украшения наперечет, и потому сразу замечаю, чего не хватает.
– Хорошо, возьми, – отвечаю спокойно, – только верни сначала бабушкин браслет с рубином и серьги с бриллиантами. Они очень дорогие, Вер.
Вера моргает.
– Я не брала этого, может, девчонки?
– Тогда скажи им, чтобы вернули.
Дочка кивает быстро.
– Конечно, скажу, мам. Спасибо! – Вера торопливо подбирает с пола украшения, затем хватает массивное кольцо с аметистом и бежит мимо меня в коридор.
Качаю головой, беру шкатулку и уношу обратно в спальню.
Что-то между нами с дочерьми неуловимо и безвозвратно сломалось. Разорвалась невидимая связь, как будто мы стали чужими в один миг, как только я перестала быть с ними доброй.
Вера уходит, и я остаюсь одна. Теперь одна только Аля. Ни Веры, ни Надежды, ни Любви.
Во всех смыслах ничего.
Пока загружаю сделанные фото на ноут, проходит около получаса. Затем раздается звонок в дверь. Иду открывать.
На пороге стоит бывший.
– А тебе чего надо? – выдыхаю низким от неожиданности голосом.
Думала не увижу его в ближайшее время. Добить меня пришел морально? Как будто во мне осталось хоть сколько-нибудь лишних моральных сил, но их нет. Я выжата до капли, как лимон.
– Поговорим? Только не надо меня снова толкать и пинать, хорошо? А то к батарее привяжу, честное слово… я тебе не мальчик для битья, договорились, Аль? – сверлит меня тяжелым взглядом.
Делаю шаг назад, впуская его в прихожую.
Он удовлетворенно кивает. Пусть у меня и чешутся руки расцарапать его холёное лицо, но я не стану этого делать.
Есть ли смысл?
Шагаю в гостиную, он идет следом. Проклятый пряный парфюм щекочет ноздри. Почему нельзя пахнуть просто чистотой, а обязательно заливать себя чем-то чужеродным??
И почему я так злюсь? Хотя знаю почему.
Благополучие моей матери сейчас целиком и полностью зависит от моего бывшего предателя, и отчаяние закипает внутри, грозясь пролиться наружу злыми слезами.
Тяжело опускаюсь на диван, и вдруг замечаю какой-то блеск на полу у стены. Мое старое обручальное кольцо. Видимо, Вера не заметила его, когда собирала украшения в шкатулку.
Елисей тоже его видит. Наклоняется, чтобы подобрать, подбрасывает на ладони, глядя на меня. Подходит плавно и опускается радом.
– Я не хочу, чтобы ты влезала в какие-либо соглашения со моими родителями, Аля. Я понимаю, что ты этого совсем не хочешь тоже, что тебе неприятно, – произносит вкрадчиво, – сколько тебе надо денег? Я дам.
18
Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Горько и невесело. Решил сменить тактику? Поиграть в благодетеля?
– И что взамен? – спрашиваю.
Он пожимает плечами.
– Помнится, я не пытался заключать с тобой никаких сделок, Аль… – вздыхает, – другое дело, если ты уже настроилась на сотрудничество с отцом… и действительно этого хочешь, в чем я сильно сомневаюсь.
– То есть, ты хочешь сказать, что просто так отсчитаешь мне тридцать миллионов и не попросишь ничего взамен? – скептицизм в моем голосе зашкаливает.
– Тридцать? – уточняет.
Я киваю.
– Слишком много для тебя?
Мужчина качает головой.
– Приемлемо. Вопрос в том, насколько они тебе нужны на самом деле. Что там за клиника у твоей матери, могу я видеть документы?
– Можешь, – достаю телефон и пересылаю ему в мессенджере все сделанные у матери фото.
– Хорошо, я разберусь, – он листает фото, вглядываясь в мелкие строчки документов, – и если все действительно так…
– Ты думаешь, я решила тебя кинуть на деньги, или что?
Он поднимает голову. Смотрит на меня насмешливо.
– Начнем с того, что я сам предложил, Аль. Да и авантюристка из тебя, как из меня – прима-балерина, не обижайся.
Елисей не пытается сократить между нами расстояние, говорит спокойным миролюбивым тоном, как будто и правда пришел заключать мирное соглашение.
– И что будет потом, Елисей? – сжимаю пальцами виски.
– Посмотрим, – пожимает плечами, – а чего ты хочешь, Аль?
Смотрю на него устало. Я так опустошена, как никогда до этого. Не думала, что всё навалится разом… конфликт с детьми, болезнь мамы, манипуляции бывших свекров… и я просто не знаю, как с этим со всем справляться. Меня одной слишком мало для всей этой прорвы проблем.
– Спокойствия, – отвожу взгляд, – я так устала от всего…
Он протягивает мне кольцо.
– А если я тебе его пообещаю? – спрашивает тихо, едва громче, чем шепот. – Спокойствие, надежность, крепкое плечо рядом, всё, что захочешь, Аля… как у нас с тобой было когда-то, помнишь?
Смотрю на тонкий платиновый ободок в его ладони. Он тускло поблескивает в полумраке. Солнце зашло за тучу, и свет в окнах исчез. На металле гравировка – изящный курсив «На всю жизнь…»
Лживая надпись.
– Помню, – отзываюсь, – как не помнить? Но я помню и то, чем всё это закончилось, Елисей.
– Ничего не закончилось, если ты хочешь продолжения. Тебе не нужно быть одной. К чему тебе такая жизнь? Вон, даже дочки съехали. А если ты снова скажешь мне да, то семья вернется, Аля. Не будет конфликтов и проблем, я всё решу. Мы снова будем жить все вместе, как раньше. Я купил дом… тебе понравится там. Девчонкам уже нравится. Они ждут не дождутся, когда ты сменишь гнев на милость.
– Так значит, дело только во мне? – усмехаюсь горько. – А не в тебе и твоих замашках самца-осеменителя?
Мужчина закатывает глаза.
– Да ладно тебе, Аль. Ты должна меня понять, я мужик, в конце концов, мне нужны наследники. Кому я отцовский бизнес передам?
– Ты их получил, своих наследников, – говорю спокойно, – променял меня на них. Чем недоволен? Всё сразу получить нельзя, на двух стульях
