Изящная ложь - Ана Карана
Блядь, как много слов. Они с Алёнкой могли бы потягаться в словесных пытках.
— И правильно, что назначили, — говорю спокойно. — Когда мой самолёт падал, «ваши» вот ни хрена не могли двух слов связать по инструкции, которую должны знать наизусть.
В чёрных глазах Артура вспыхивает злой огонёк. Он собирается ответить, но его останавливает Николай:
— Хорош. Ты на перекур вроде хотел? Так, иди.
— Да иди первый. Я после тебя, — отмахивается Артур, не сводя с меня испытующего взгляда.
— Тогда пацанов займи чем-нибудь. И за мониторами моими следи, — Николай снимает пиджак со спинки своего кресла и, кивнув мне, выходит из диспетчерской.
Я через силу задавил в себе душного бывшего командира, порывавшегося сделать замечание. По правилам так-то запрещено оставаться за пультом одному диспетчеру. Но я решил, что не с замечаний следует начинать вливаться в коллектив. И я давно не командир. Эти двое лучше меня знают свою загруженность, раз могут позволить себе перекуры и не боятся оставлять пульт друг на друга. Значит, есть доверие. Это хорошо. А вот пренебрежение правилами в нашей работе чревато фатальными последствиями. Но какое мне теперь дело? Я долбаный координатор расписаний.
В диспетчерской повисает напряжённая пауза. Решив, что мне не особо хочется продолжать язвительную беседу с Артуром, подъезжаю к столу Леонида и прошу его показать мне, как правильно заполнять журналы. Алексей присоединяется к нам, а Артур, хмыкнув, упирается взглядом в мониторы.
Внимательно слушаю объяснения стажёров, изредка посматривая на Артура. Он переговаривается с пилотами какого-то судна, вошедшего в его подконтрольное пространство. Душный командир во мне требует сосредоточиться на пульте. Ну, как это пульт только на одном диспетчере? Мой бывший начальник уже прихлопнул бы таких работничков.
— В этой графе каждый день отмечайте время техосмотра грузовых бортов и бипланов, — Алексей водит пальцем по разметке журнала.
Леонид достаёт другой журнал, раскрывая на первой странице.
— А тут вам надо обязательно расписаться на каждой странице, что вы ознакомились с техникой безопасности. Ну, что старший вас проинструктировал. Здесь инструкции по электро и пожарной безопасности, и ещё...
— Как ознакомят, так и подпишусь, — буркнул я, не удержав внутреннего душнилу.
К работе я всегда серьёзно относился. И очень её любил. А здесь будто всем на всё насрать, лишь бы в нужном месте закорючка стояла. Может, потому что малое предприятие.
Опять смотрю на мониторы Николая. Взгляд притягивает странный график пересечения эшелонов*. С моего места кажется, будто самолёты летят под прямым углом навстречу друг другу, но система ещё никак не обозначает перекрёст полётов.
— А ещё утром вы обязательно узнавайте количество человек, записавшихся на прыжки, чтобы вписать эти полёты в общее расписание, — продолжает объяснять Леонид, но я уже не смотрю на него. Как заворожённый пялюсь на монитор.
Подъезжаю поближе, изучая данные системы. Самолёты летят на одном эшелоне. Артур всё ещё занят другим судном. Тогда говорю ему погромче, чтобы услышал через наушники:
— У тебя перекрёст эшелонов.
Стажёры притихают, поглядывая с удивлением то на меня, то на Артура. Тот делает жест рукой, мол, не лезь и командует одному из бортов:
— А-111, снижайтесь. Эшелон полёта 350. Ускорьте, у меня пересекающийся борт.
Не слышу, что ему отвечает пилот. Видимо, подтвердил команду. Артур возвращается к своему монитору, а я внимательно наблюдаю за перекрёстом. Но... почему-то оба борта снижаются.
Какого чёрта?..
Сердце волнительно шарахнуло в рёбра. Зачем второй борт снижает высоту? Такое может быть, если... если его пилот следует рекомендациям TCAS**. В ситуациях угрозы столкновения обоим бортам одновременно приходят от неё команды: одному на снижение, другому на набор высоты.
Ну, конечно! Значит, по логике система сейчас рекомендует А-111 набирать высоту. А они вместо этого следуют команде диспетчера, у которого приоритет! Этот самонадеянный гондон Артур даже не уточнил у пилота, какие рекомендации выдаёт TCAS, и дал команду на снижение. Теперь самолёты снова будут на одной высоте!
— Поднимай А-111! Живо! — повышаю голос, наблюдая за стремительным сближением бортов на мониторе.
Стажёры синхронно издают испуганный стон. Артур оглядывается сначала на меня, потом на монитор и бледнеет.
— Блядь!
Он дёргается в кресле, собираясь встать, но замирает и прислушивается к сообщению в наушниках. Понимаю, что у него там тоже ситуация, которая требует внимания. А на экране перекрёст уже загорается красным. Наплевав на последствия, подъезжаю к пульту и хватаю наушники Николая.
— Что ты делаешь, мать твою?! Это нарушение!
— Захлопнись, — отрезаю я и выхожу на связь с бортом А-111. — Срочно поднимайтесь! Эшелон полёта 370! — получаю подтверждение командира и тут же связываюсь с пилотом второго борта Ту-521. — Следуйте указаниям TCAS и снижайтесь до эшелона 320!
— Ту-521 поняли, снижаемся. У нас TCAS с ума сходит. В чём дело?
— Да, у нас борт, вам по два часа. Сейчас на 360, — отвечаю ему ровно, а внутри всего потряхивает.
Самолёты всё ещё критически близко к тому, чтобы цепануть друг друга.
— Понял, держите в курсе, — спокойно просит командир Ту-521.
Но я очень хорошо знал, что спокойствие лишь признак его профессионализма. А на деле в такие моменты тебя скручивает в тугую пружину напряжения.
— Ты вообще охренел? — рычит Артур, переключаясь на меня. Видимо, свою ситуацию он разрулил. — Отошёл от пульта, блядь!
— Что происходит? — с перекура вернулся Николай и прострелил меня гневным взглядом. Метнулся к пульту. — Ты что себе позволяешь, герой?
— Пытаюсь спасти ваши задницы от срока, полудурки! — огрызаюсь я. — У вас пересечение эшелонов, а один строит из себя дохера важного, второй вообще съебался!
В наушниках раздаётся встревоженный голос командира Ту-521:
— У нас всё ещё орёт TCAS! Вы увели второй борт?
Борт А-111 ужасно медленно набирал высоту, а до их встречи с Ту-521 оставалось чуть меньше четырёхсот метров.
Твою ж, сука, ма-а-ать…
* Эшелон — условная высота
**TCAS — cистема предупреждения столкновения самолётов в воздухе
Глава 9. Дай закурить
Милана
Ночь прошла в мучительных раздумьях. Я слонялась по номеру, обдумывая варианты. Что теперь делать? От мысли, что Максим узнает об измене, меня мутило. Воображение рисовало его разочарованный взгляд из-под нахмуренных бровей. Как он поджимает губы в презрении, а затем говорит «убирайся». Или ещё что похуже.
Нет. Нельзя, чтобы муж узнал. Но и продолжать встречи с Денисом... отвратительно! Эту мысль желудок уже не переварил, и я еле успела добежать до туалета, чтобы меня не стошнило прямо
