Лишняя в его семье - Диана Рымарь

— Я бесплоден, Тоня. Но я всегда хотел детей. У тебя ранний срок, все подумают, что мой. Ты брюнетка, так что есть шанс, что ребенок это унаследует. И все будут говорить, как похож на меня. Я дам ему свою фамилию и выращу, как своего, в любви и ласке. Говорю же, ты мне идеально подходишь.

Тогда-то я все поняла окончательно.

Я для Алмаза Акоповича — набор полезных качеств, а мой ребенок — то, чего ему недоставало в жизни.

Однако если отключить сердце, то надо признать, что Алмаз Акопович тоже идеально мне подходит. Потому что ну кто ж откажется от мужчины, который готов стать родным отцом твоему ребенку, в то время как биологический папаша толкает в пропасть…

А его это «драть» я как-то переживу. Да?

Глава 13. Чек

Алмаз

Провожаю Тоню до двери опенспейса, с сожалением отпускаю ее руку.

Мне понравился этот пусть и формальный, но все-таки физический контакт. Уже очень не терпится забрать ее к себе этим вечером.

Тоня покорно кивает, и от этой ее покорности, готовности мне довериться что-то теплое разливается в груди. Она такая трогательная и беззащитная… Это заводит!

Когда за Тоней закрывается дверь, я разворачиваюсь и решительным шагом направляюсь к складскому корпусу.

По пути достаю телефон и звоню одному нужному человеку:

— Павел Павлович? Подходите к складскому корпусу, кабинет завскладом. Но не входите без моего сигнала, понятно? Да, именно сейчас.

Сбрасываю звонок и убираю телефон обратно в карман.

Сжимаю и разжимаю кулаки, чувствуя, как под кожей бурлит ярость.

Злость разъедает изнутри, потому что нельзя так с девушками. Нельзя, и все тут! Тем более если эта девушка — твоя беременная жена. А этот уродец не просто унизил ее — он растоптал, размазал по стенке.

Сколько я пытался, сколько старался, чтобы хоть одна из бывших жен пришла ко мне с новостью о беременности. Сколько денег потратил на лучших врачей, на обследования, на лечение. Потому что кто мужчина без потомства? Пустое место. Что он передаст будущему поколению? Ради кого будет горбатиться, деньги зарабатывать, империю строить?

А этот жалкий хмырь мало того, что не оценил дар, так еще и в лепешку раздавил женщину. Мою женщину!

Да, черт побери, именно так — мою!

Как-то незаметно, буквально за сутки, я стал считать Тоню своей. И мне это обалдеть как нравится, доставляет настоящее мужское удовольствие.

Когда увидел в ресторане, в каком она состоянии после разговора с этим упырем, у меня в груди все перевернулось. Таких эмоций по отношению к ней я в себе не ожидал. Захотелось найти этого Рудковского и от души вмазать ему по морде. Лучше несколько раз подряд.

Конечно, жлобство этого придурка сыграло мне на руку — не спорю. И до того момента, как он так эффектно слинял из «Ампира», я сидел как на раскаленных углях, ждал, чем закончится их семейный разговор. Дурак, боялся, что он сумеет склонить Тоню вернуться к нему. А вышло все с точностью до наоборот.

Хорошо для меня и очень больно для нее.

Что удивительно, отчего-то мне за нее больно. Вспоминаю эти грустные глазищи раненого олененка, и аж всего пробирает.

Не укладывается в голове — как можно так унизить собственную жену и сбежать, не заплатив за обед? Это же характеризует человека полностью, от макушки до пяток. Другой характеристики и не надо.

Добираюсь до складского корпуса, поднимаюсь на второй этаж.

Останавливаюсь перед дверью с табличкой «Заведующий складом» и, не утруждая себя стуком, распахиваю дверь.

Рудковский сидит за столом, склонившись над какими-то бумагами. При моем появлении он вскидывает голову, и на лице отражается неподдельное удивление.

— Здравствуйте, Дмитрий, — говорю я ровным тоном, прикрывая за собой дверь.

— Э-э… Алмаз Акопович? — Он заметно нервничает, привстает из-за стола. — Здравствуйте, чем обязан? Я… не ожидал вас увидеть…

Струсил сразу же, как только увидел меня. Слабак.

— Вы кое-что забыли в ресторане, Дмитрий… — произношу я медленно, наслаждаясь каждым словом.

— Что именно? — Лицо у него становится еще бледнее.

— О, я покажу, — усмехаюсь. — Взял с собой на случай вашей отвратительной памяти.

Деловито и совершенно невозмутимо достаю из внутреннего кармана пиджака тот самый счет, который оплачивал за их с Тоней обед. Разворачиваю его и кладу на стол перед Рудковским.

Наблюдаю, как у него отвисает челюсть. Морда вытягивается так, что хочется сфотографировать на память.

— Э-э… Это Тоня нажаловалась? — лепечет он, хватаясь за стол.

Говорю резко:

— О чем вы думали, когда вот так уходили, не заплатив за свой обед? Что за вас должна платить моя сотрудница?

Он тут же начинает оправдываться:

— Вообще-то, она моя жена, и…

— И это дает вам право ее обкрадывать? — перебиваю, повышая голос.

В воздухе повисает тяжелая тишина. Рудковский потеет так, что на лбу выступают капельки.

— Я заплачу, не проблема, — торопливо говорит он. — Полагаю, я должен перевести вам…

— Нет, — отрезаю я холодно. — Не мне. Переведите Тоне всю сумму, которую вы вчера получили в бухгалтерии в качестве внеочередного аванса, когда вам зачем-то пошли навстречу. И добавьте к этому извинения. Только в этом случае я буду считать инцидент исчерпанным. В противном случае…

Намеренно делаю паузу, позволяя ему прочувствовать всю глубину дерьма, в которое он влез. И он чувствует! Еще как чувствует — аж трясется весь.

Все-таки лучше всего на таких жлобов действует наказание рублем. Проверено временем.

— Прямо сейчас переводить? — спрашивает он дрожащим голосом.

— Прямо сию минуту, — киваю я, скрестив руки на груди.

Рудковский с трясущимися пальцами достает телефон, тычет в экран. Я наблюдаю за этим процессом с нескрываемым удовольствием.

— Готово, — хрипит он. — Перевел и извинился.

— Прекрасно, — улыбаюсь я и направляюсь к двери.

Открываю ее и делаю приглашающий жест.

— Познакомьтесь, Дмитрий, это Павел Павлович, независимый аудитор.

В дверном проеме появляется небольшой лысый мужчина в очках — Павел Павлович Кротов, лучший специалист, которого я знаю. С портфелем в руках и серьезным настроем.

— Он проведет полную проверку вашей работы и всех вверенных вам подчиненных, — продолжаю я, возвращаясь в кабинет. — По результатам проверки я решу, соответствуете ли вы занимаемой должности. Если же нет, будет поставлен вопрос ребром.

— Здравствуйте, — кивает Павел Павлович, поправляя очки.

— Подождите! — возмущается Рудковский, вскакивая из-за стола. — Но вы же только что сказали, что инцидент исчерпан. Я же деньги перевел…

— Инцидент с чеком исчерпан, — поправляю я спокойно. — Но у меня есть веские основания полагать, что это далеко не единственный инцидент с вашей нечистоплотностью по части