Любовь твою верну - Зарина Цурик
— Василис… Я не собираюсь оправдываться. Просить прощения спустя восемнадцать лет… это звучит глупо, почти бессмысленно. Хотя я и прошу. Прости меня.
Он сделал паузу. Еда на столе теперь казалась лишней, почти отвратительной.
— Прости, что так вышло. Что я причинил тебе боль. Я сам до сих пор до конца не понимаю, зачем это сделал. Мне было восемнадцать. Мы были пьяны, гремела музыка, все было как в тумане. Таня оказалась рядом, я был молод и безответственен… Я даже не понял, что произошло, пока не стало слишком поздно. Я жалел об этом каждый гребаный день в течение первого года.
Василиса слушала, не шевелясь.
— Тогда почему ты не пытался меня вернуть? В девятнадцать, в двадцать? Почему позволил мне уйти навсегда?
— Потому что я был самонадеянным идиотом, — Стас поднял на нее глаза, и в них была такая неприкрытая тоска, что ей стало трудно дышать. — Я думал: «Мне восемнадцать, впереди целая жизнь». Я верил, что таких, как ты, будет много. Что любовь это не дефицит, что я еще встречу ту самую, и не одну. Я думал, что отпустить тебя, это правильно, что возвращаться и унижаться — значит ударить по своей мужской гордости. Я думал, что жизнь длинная и судьба еще не раз преподнесет мне такой подарок.
Он одним глотком осушил бокал вина и с глухим стуком поставил его на стол.
— Но я ошибался. Жизнь оказалась долгой, да, но пустой. Я ни на секунду не переставал тебя любить. Ни одна женщина за эти восемнадцать лет не смогла заставить меня почувствовать хотя бы десятую долю того, что чувствую я, когда ты просто смотришь на меня в упор. Я вернулся не для того, чтобы играть. Я вернулся, чтобы вернуть твою любовь. Если, конечно, ты позволишь мне хотя бы попытаться.
Василиса смотрела на него, и мир вокруг — ресторан с его музыкой, звоном посуды и чужими голосами — перестал существовать. Остался только этот мужчина с восемнадцатью годами сожалений в глазах.
Она не знала, что ответить. Но знала одно: она хотела просто быть дома, чувствовать себя дома. И, возможно, этим домом снова мог стать он.
Глава 14
Скрежет шин едва слышно разнесся по морозной улице, когда Стас припарковал машину у подъезда Василисы. Уставшим, но напряженным пальцем он выстукивал дробь по рулю. Василиса нервно теребила пальцы. Разговор, состоявшийся по дороге, как-то неловко оборвался, повисла неопределенность. Василиса не сказала ничего конкретного и уже успела пожалеть об этом, потому что такой неловкости, с которой они добирались до ее дома, она еще никогда не испытывала.
Она потянулась к двери машины, мельком взглянув на его напряженный профиль.
— Тогда я пойду… — неуверенно проговорила она.
Он стиснул зубы, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за лобовое стекло.
— Да, тогда до встречи. Увидимся в следующий раз, может быть, в субботу?
— Да, можно, почему бы и нет. Тогда позвони мне или напиши, как тебе будет удобно.
— Хорошо, — кивнул он, почти не глядя на нее.
Василиса выждала ровно секунду и вышла из машины. Неторопливо, почти демонстративно направляясь к подъезду, она вдруг остановилась. Что-то во всем этом было не так, этот вечер должен был закончиться иначе. Она резко развернулась, чтобы подбежать к нему, обнять, сказать, что да, она его простила, уже давно, и что она хочет начать все сначала, прямо сегодня и навсегда. Сказать, что она больше не хочет, чтобы между ними была эта дурацкая неловкость, и что она не хочет, чтобы он думал, будто она несерьезно к нему относится.
Но она не смогла даже пошевелиться. Ее встретили губы Стаса. Он, движимый, по всей видимости, теми же мыслями, впился в нее губами и всем телом, прижимая к себе, не желая отпускать ни на секунду. Чтобы она была с ним. Чтобы он мог чувствовать ее душу в поцелуях, ее плоть в прикосновениях.
Он не мог вот так просто все потерять. Он хотел ее вернуть. И он почти добился своего, он так просто не сдастся.
Они оба, как дети, зажмурившись, прижимались друг к другу губами, целуясь так, словно делали это впервые. А когда остановились и отстранились, то не могли отвести друг от друга взгляда. Слов больше не требовалось, был нужен только этот взгляд.
Восемнадцать лет прошло с тех пор, как они расстались, с тех пор, как их пути разошлись, с тех пор, как невысказанные слова и упущенные возможности превратились в горькое сожаление. Но в этих объятиях, под приглушенным светом уличного фонаря, казалось, что время их не коснулось. Их чувства, дремлющие, но полные жизни, плевать хотели на прошлое. Наконец-то они были готовы позволить этому огню, так долго тлеющему, вспыхнуть, сжигая все страхи, все сомнения, все чертовы преграды, которые когда-либо стояли между ними.
— Да, — едва слышно прошептала Василиса дрожащим голосом. — Да, я хочу быть с тобой, Стас. По-настоящему. Даже если будет больно.
Он улыбнулся, не веря своим ушам. Взял ее лицо в свои теплые сильные ладони и нежно поцеловал в лоб.
— Не будет, — произнес он чуть громче, и Василиса поверила в эту уверенность безоговорочно, безосновательно поверила в его слова. И она была права.
Ведь теперь, с этого самого момента, Стас не позволит ей сомневаться. Он совершил ошибку и был готов не просто банально искупить ее, но и принять тот опыт, который подарила ему жизнь, и начать все сначала. С женщиной, которую, как он теперь точно осознал, он любит.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И еще я очень хочу тебя расцеловать. Ты не представляешь, как я по тебе скучал.
Она улыбнулась, лукаво изогнув бровь.
— Не могу ответить тебе тем же, я совсем не скучала, — она обвила его шею руками и притянула к себе. — Это ты у нас цветочек, не тронутый браком. А я жила полной жизнью.
Он издал низкий смешок, от которого у нее в груди затрепетало.
— Даже не знаю, разозлиться мне на эти слова или просто наказать тебя.
— Наказать? — дерзко улыбнулась она. — Разве что тем, что в самый важный момент ты спустишься в бегство. — Она прищурилась. — Вот это будет обидно.
— Ну, если уважаемая писательница даст мне еще один шанс, думаю, я совладаю с собой и доведу
