Нелюбимая. Второй не стану - Ванесса Рай
Злость душила меня. Злость на эту самодовольную девицу, на Анну Васильевну с её «сюрпризами» и даже на Глеба — за то, что он такой правильный и не может просто послать их всех к чёрту. Но потом, когда Глеб снова взял мою руку и с теплотой заглянул в глаза, волна ярости начала отступать.
Я начала думать трезво, без ненужных эмоций. Это всё ерунда… Мне просто надо быть увереннее в себе и не бояться потенциальных соперниц. Глеб любит меня, а эта разукрашенная кукла может хоть ужом перед ним вывернуться — он всё равно будет со мной.
Я глубоко вздохнула и перевела взгляд на Алису. Она что-то возбужденно рассказывала Анне Васильевне, бросая на Глеба томные взгляды. Но он на них никак не реагировал.
*******************
Через несколько часов гости начали шумно и неохотно прощаться. Алиса, накинув на плечи элегантное пальто, сделала последнюю попытку соблазнить своего бывшего. — Глеб, у тебя тот же номер? — поинтересовалась она. — Мне с тобой проконсультироваться надо. Ты же у нас юрист, а мне помощь нужна.
Я почувствовала, как он напрягся. Он прекрасно понимал, что девице нужна не консультация — она не прочь возобновить с ним отношения. Но характер и воспитание не позволяли ему послать её прямо.
— Слушай, мне, если честно, некогда. На работе завал. Но если хочешь, я дам тебе номер своего коллеги. Отличный специалист, и у него сейчас больше времени, — ответил он.
Я посмотрела на него с нескрываемым облегчением и благодарностью. А вот Алису аж перекосило от негодования. — Понятно, — недовольно протянула она. — Ладно, не надо. Я сама юриста найду.
Глава 21
Через несколько месяцев
Решение, которое я приняла, не давало мне покоя. Я согласилась выйти за Глеба замуж, хотя морально была не готова… Звонок отца пришелся как раз кстати — мне нужно с кем-то поговорить, чтобы успокоиться.
— Дочка, привет! Что-то ты совсем потерялась. Не звонишь, не приезжаешь, — сказал он с легким упрёком.
— Здравствуй, папа. Прости, замоталась. А ты сейчас дома?
— Да. — Тогда я к тебе приеду.
Через двадцать минут я уже подъезжала к дому отца. Он радостно встречал меня на крыльце.
— Соня, ну, наконец-то! — когда отец обнял меня, на душе сразу стало намного спокойнее. — Заходи в дом. Я кофе заварил.
— Да, давай. Слушай, у меня есть новость, — начала я, смотря, как он разливает по чашкам густой, черный напиток.
— Новость? Ну, давай, выкладывай. — Глеб сделал мне предложение, и я согласилась. В общем, папа, я выхожу замуж.
Он на секунду замер, потом поставил кофейник на место и улыбнулся. — Вот это новости! Поздравляю, дочка! Когда свадьба?
— Пока не знаю, мы точную дату не выбрали. Глеб хочет летом, в июле, — беру в руки чашку, потом вспоминаю, что не помыла руки, и встаю из-за стола, и подхожу к раковине.
— Соня, тут раковина засорилась. Иди в ванную. Кивнув, я зашла в ванную комнату, потянулась к крану, и мой взгляд упал на белую фарфоровую полочку у зеркала. Рядом с бритвенным станком папы лежала заколка для волос. Изящная, выполненная со вкусом. У мачехи такой точно не было. Насколько я помню, Степанова предпочитала другой стиль — более броский и вызывающий.
Я медленно перевела взгляд на вешалку. На крючке висел мужской халат, а рядом — женский пеньюар. Шелковый, цвета спелой вишни. Новый… Я его раньше не видела.
У папы появилась женщина. Это и неудивительно — он мужчина видный, и было бы странно, если бы он долго оставался один.
Вернувшись на кухню, я села за стол и взяла чашку. Папа что-то рассказывал про бизнес. Я рассеянно слушала его, а в голове в это время крутилась одна мысль: — Пап, — перебила я его, и голос прозвучал тише, чем я хотела. — Ты с кем-то встречаешься? Я видела в ванной женские вещи… Когда ты нас познакомишь? Её позвать на мою свадьбу?
Он резко замолчал. — Соня, я не собираюсь вас знакомить, — наконец сказал он, избегая моего взгляда. — Мы просто встречаемся. Это несерьезно.
— Ладно… Несерьезно, так несерьезно. Это твоё дело. Но я уже узнала, так что мне можно рассказать… Как её зовут? Чем она занимается? — продолжала я.
Он со вздохом поднялся, чтобы долить кофе. В этот момент его телефон, лежавший на столе, завибрировал. Я машинально посмотрела на экран. Нет, этого не может быть! На экране — улыбающееся лицо моей биологической матери… Полины Крыловой. У отца в телефоне эта женщина записана ласково — «Поля».
Моя рука сама потянулась к телефону, прежде чем я успела что-то обдумать. Я схватила его и провела по экрану, принимая вызов. — Отстань от моего отца! — выпалила я охрипшим от злости голосом. — Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась! Только не ты!!!
Раздались короткие гудки. Она бросила трубку! Я в бешенстве швырнула телефон на стол.
— Соня, зачем ты так? — лицо отца побагровело. — Я могу встречаться с кем захочу! Я взрослый человек!
— Но тебе не противно?! — закричала я. — Эта Крылова… она поганит твою жизнь! Она тебе сказала, что сама ушла от мужа, да? Бросила его?
— Это не твое дело, Соня!
— Не моё?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — Это моё дело! Я была у неё в доме! Видела её счастливое семейство, этих двоих детей, которых она родила своему мужу, и, кстати, не бросила их. Как меня! Папа, прекрати! Прекрати с ней встречаться!
— Соня, хватит! — его голос прозвучал как удар хлыста.
И тут во мне будто что-то треснуло, и я начала говорить даже то, что мысленно поклялась не произносить никогда. — И вообще! — произнесла я с надрывом. — Если на то пошло… ты сам виноват, что твоя жена так с тобой поступила! Я не хотела тебе этого говорить, но… — комок подкатил к горлу, давящий и горький. — Ты всю жизнь ей изменял! Она знала обо всем! Знала! Чужая женщина родила тебе ребенка, и ты принес его в свой дом, отдал жене, и думал — она дура! А она не дура! Она ненавидела тебя не просто так! Если бы я была на её месте, я бы поступила точно так же!
Я выпалила это сквозь слезы, через силу, видя, как лицо отца сначала бледнеет, а затем искажается гримасой боли и гнева. Мне было невыносимо больно и стыдно, но остановиться я уже не могла. Не дожидаясь ответа, я развернулась и побежала к
