Развод. Я ухожу из твоей жизни - Даша Черничная
— Держи. Давно хотел отдать, да все забывал.
Я забираю ключи и бросаю их в кухонный ящик. Тем временем мужчина как ни в чем не бывало садится за стол и принимается пить кофе.
— Как ты вообще додумался войти? Хоть бы позвонил в дверь для приличия!
— Я и звонил. Сначала в дверной звонок, потом на телефон, который, у тебя, к слову сказать, вне зоны доступа.
— Черт! Наверное, батарейка села.
Телефон и правда вырубился, поэтому я сразу же ставлю его на зарядку.
— Насть, ты уж прости, что вошел, — говорит Митя, глядя хмуро на меня. — Я подумал, что, ну… мало ли. Может, тебе плохо?
— Ясно. Проехали, — отмахиваюсь.
А сама сажусь напротив Мити и пью кофе, который он сварил и на меня. Постепенно успокаиваюсь. Ничего страшного не произошло. А то, что Митя теперь отводит взгляд, избегая смотреть мне прямо в глаза, — так это ничего.
— Ладно, Добрынин, если ты готов ехать, то погнали.
Как и планировалось, весь день мы проводим бродя по магазинам. Хорошо, что Митя вызвался мне помочь, потому что пакетов у нас уйма. Плюс я спустила нехилую такую сумму на мебель и технику, которые должны привезти в ближайшие пару дней.
День пролетает молниеносно, но даже в этом водовороте я не забываю про Сеню. У него сегодня важная контрольная по математике, так что я набираю его, но тот не берет трубку.
Обижен на меня, ясное дело.
Пишу ему смс, в котором говорю, что переживаю. Арсений отделывается скупым «Все норм». Ну, хоть так.
Ранит ли меня это? Определенно.
Но я стараюсь думать о том, что у него сложный возраст и все в этом духе.
Когда машина Мити тормозит у подъезда, я устало выдыхаю:
— Мить, спасибо, что помог сегодня. Без тебя я бы не справилась.
— Забей, — отмахивается. — На ужин можно напроситься?
Вопрос звучит настолько резко, что я даже пугаюсь. Сначала замираю на пару секунд, а потом принимаюсь тараторить, заикаясь:
— Ой… Да ты знаешь… у меня там и есть особо нечего. Готовить надо… а я же только вчера переехала…
— Забей, Яшина, — отмахивается от меня, когда понимает, что вопрос поставил меня в тупик.
Вещи Митя переносит молча, а мне становится не по себе из-за того, что он мне помог, а я… а мне предложить ему взамен нечего.
— Все, это последний, — Митя ставит пакет с посудой возле обувницы и выпрямляется.
— Спасибо тебе!
— Обращайся, — улыбается безэмоционально. — Ладно, Настасья, я поехал домой. Завтра жду тебя в офисе.
— Хорошо, пока.
Расходимся. Я сажусь около пакетов и смотрю на них с тоской, осознавая, что сейчас это все перебирать мне одной.
Звонок в дверь вырывает меня из мыслей. Иду открывать, на ходу спрашивая:
— Забыл что-то, Мить? — открываю дверь, но на пороге не Митя…
— Не успела уехать от меня, как уже другого завела?
Глава 18
Гриша
На всю квартиру верещит телефон Арсения. Уже в который раз.
В его комнату открыта дверь, и я захожу внутрь.
Телефон лежит на столе и истошно орет, а сам Сеня при этом залипает в видеоигре. На голове наушники с шумоподавлением, он даже не слышит звонка.
Я подхожу к столу и беру в руки трубку. На экране имя Насти. Она звонит еще пару секунд и отключается. Сразу же всплывает уведомление о седьмом пропущенном вызове от этого абонента.
Невольно думаю о том, что Аврора не стала бы названивать сыну так долго. Разок позвонила бы, не дозвонилась и положила трубку. А потом — пока, до следующей недели, а то и месяца.
Кладу руку на плечо сына, немного трясу его. Тот ставит игру на паузу и снимает наушники.
— Чего? — спрашивает нервно.
Выгибаю бровь, охреневая от наезда. Сын тут же меняется в лице, когда понимает, что перегнул палку, говорит тихо:
— Прости. Что ты хотел?
— У тебя телефон звонит.
— Я знаю.
Нормально…
— Настя не может до тебя дозвониться.
— В курсе.
Давлю в себе рык. Воспитывать подростка непросто, это больше не ребенок, не малыш, а один сплошной острый угол, который обойти и при этом не приложиться, невозможно.
— Арсений, разве вокруг так много людей, которые переживают о тебе? — вроде говорю спокойно, но сын опускает взгляд, закусывает губу.
— Она бросила меня! — выпаливает наконец.
— Она бросила меня! — выкрикиваю еще громче и тут же осекаюсь. — Вернее, не бросила. Мы приняли это решение вместе. Ты тут ни при чем.
Теряюсь в том, что правда, а что нет. Кто кого бросил, кто был инициатором, а кто поставил последнюю точку?
— Ты тоже хорош! — бросает мне горько, высказывая свою обиду. — Если бы не ты, тогда… с мамой… ничего бы этого сейчас не было!
— Сень, давай ты не будешь лезть в дела взрослых?
Он закатывает глаза, отворачивается.
— Да куда уж мне. Я ж ребенок. Ничего не видящий, ничего не понимающий, — бормочет и пытается натянуть обратно наушники.
Сажусь рядом с сыном и перехватываю его руку, не даю надеть наушники.
— Сень, ну что ты хочешь от меня услышать? — спрашиваю устало.
— Правду? — говорит неожиданно по-взрослому.
— Правда не очень красивая штука, и есть вещи, которые должны остаться между мужем и женой. Неважно, что происходит между нами, это не должно влиять на твое отношение к Насте. Тебе нужно понять одно: Настя беспокоится о тебе, и то, что ты ее игнорируешь, расстраивает и ее, и, честно говоря, меня тоже. Она была рядом столько лет, неужели не заслуживает ответа на звонок?
Сеня принимается кусать губу, а потом тихо произносит:
— Мне тяжело говорить с ней. Я скучаю…
И это признание громче и сильнее любого другого. Мальчик, у которого нет адекватной матери, но есть рядом женщина, дающая гораздо больше тепла, чем родная мать. Вернее, была.
В этот момент приходит смс от Насти.
— Я тоже скучаю по ней, Сень. И уверен, Настя скучает по нам так же. Ответь ей, сынок. Она наверняка переживает.
Протягиваю телефон, и сын забирает его, принимается печатать ответ, а я растрепываю его волосы и поднимаюсь, иду к себе.
В пустой спальне до сих пор сохранился запах духов Насти, будто она может вернуться сюда вот-вот. Запах сладкий, ванильный, отличающийся от ее холодной внешности. А может быть, дело в том, что это одна из масок, а внутри она вовсе не такая.
Да. Наверняка это
