Клушка - Ирина Шайлина
— Мне все равно мама много не разрешает.
Мелкого мне стало жалко.
— Знаешь, у меня где-то в коробках лежит старый планшет, я завтра его найду. А пока иди и не мешай мне работать, хорошо?
Малец убежал — я слышал топот босых ног по коридору, следом цокание нестриженных коготков Триггера. Эти двое неплохо скорефанились.
Закончил с работой я ближе к десяти. Вышел на кухню — Ваня с Триггером валяется на полу. Пес на спине, растопырив все четыре лапы в стороны и абсолютно счастливый.
— Бросила тебя мамка? — спросил я.
— Мама меня любит и никогда не бросит, — обиделся Ваня. — Она работать пошла, людей кормит.
— Лучше бы она нас кормила.
Я почти предвкушал очередной кулинарный шедевр, а наша Татьяна просто сбежала. Я достал все, что оставалось в холодильнике и согрел. Соорудил по порции себе и ребенку.
— Садись кушать, — велел я.
Мальчик печально и медленно орудовал ложкой. Мне его и жалко было, и страшно немножко. Вдруг она и правда сбежала? Нет, ребенка она конечно любит, но не стоит забывать, что она сумасшедшая. Вот взяла и сбежала. И что мне тогда делать? В полицию звонить? Так он перепугается, мне его жалко. Еще и заберут куда-нибудь на передержку. Себе оставить? Да нет, бред. Остаётся только надеяться, что Татьяна вернется.
Однако, время близилось к полуночи, а ее все не было. Ванька ждал, ждал, да так и уснул, широко раскинув руки, а Триггер притулился под его боком. Мои шаги услышал, один глаз приоткрыл, лениво на меня посмотрел, и закрыл обратно.
— Смотри ка, — поразился я. — Нового любимчика себе завел? Имей ввиду, сейчас все равно пойдёшь на улицу какать.
И вытащил его аккуратно из под детского бока. Ребенка накрыл пледом, а протестующую собаку потащил на улицу, гулять, сикать, какать. Мы прошлись до парка, потом обратно. Ночь была уже совершенно летняя, теплая до одури, гулять бы до рассвета, да годы не те и дурь повыветрилась. Когда возвращались обратно, я чувствовал лёгкое беспокойство за Татьяну, хоть и пытался гнать от себя это чувство — она для меня совершенно чужой человек.
Я медленно шагал наслаждаясь ночью, Триггер медленно трусил рядом. У самой калитки он вскинул уши и замер, а потом я услышал тихий звук, идентифицированный мной, как всхлип. Потом снова и снова. Я вошёл во двор и справа от калитки, под кустом отцветшей уже сирени обнаружил Татьяну. Она сидела и рыдала, закрыв лицо руками.
— Вы чего домой не идете? — спросил я.
Она замерла, посмотрела на меня в щёлочку между пальцами, как ее сын вечером, и всхлипнула еще раз.
— Мне стыдно, — выдохнула она.
— Почему?
— Меня обманули…
И заревела еще горше.
— То есть обманули вас, а стыдно вам? Что-то не сходится. Где обманули, кто?
— В ресторане… обещали вечером заплатить, сказали не заплатят и прогнали.
— Далеко?
— Нет, рядышком.
— Идёмте.
Я подхватил Триггера на руки, вынудил Татьяну встать и мы направились в сторону нужного ресторана. Я шел широким шагом — чтобы успеть до закрытия, Триггер протестующе попискивал, Татьяна, которую я тащил за руку, едва поспевала, зато плакать перестала — некогда.
— Черный ход, — подсказала она, когда мы увидели, что основные двери уже закрыты.
Я обошёл здание волоча следом Татьяну, выпустил наконец ее руку и позвонил в звонок. Через секунд тридцать дверь открылась — за ней стоял охранник, подходящий под сумбурное описание, что Татьяна дала мне по дороге.
— Кого тебе? — спросил он, с недоумением глядя на толстую собачку, покорно висящую у меня подмышкой.
— Тебя, — сказал я. Повернулся к Татьяне. — Подержи.
Сунул ей в руки Триггера, потом схватил за шею мужика, вынудив его согнуться, и потащил внутрь здания. Он семенил и что-то протестующие бубнил, Татьяна с Триггером на руках шла следом. Мы попали в зал — по одну сторону бар, далее вход на кухню. Ресторан уже закрылся, но несколько человек ходили по залу, наводя лоск.
— Что случилось? — пискнула хостес.
— Должок случился, — спокойно сказал я. — Татьян, сколько они тебе должны?
— Шесть тысяч, — тихо сказала она из-за спины.
Охранник попытался вырваться из моего захвата, но не смог, так и стоял, согнувшись, оттопырив задницу.
— Полагаю, еще тысячи четыре морального вреда, — подытожил я. — Будете платить или будем дальше разбираться?
Все итак уже отшагнули назад. Из мужчин у них оставались только субтильный бармен, мальчик официант и согнутый охранник. Они трезво оценили свои возможности, бармен даже поднял руки, говоря что в это лезть не будем.
— Я вызову полицию, — возмутилась хостес.
— А давайте, — обрадовался я. — В РОВД как раз муж моей сестры работает, полковник. Давно не виделись, посидим кофе попьем. Вкусный у вас кофе?
— Вкусный, — отозвался бармен.
Хостес фыркнула.
— Беспредел, — сердито выдала она. Зашла за барную стойку, зашуршала там, затем вынула две пятитысячные купюры. — Подавитесь.
— Благодарствую. Татьяна, бери.
Она взяла робко, словно купюры были отравлены. Я не удержавшись, перед тем, как отпустить охранника, немного придал ему ускорения, позволив лбом впечататься в бар. Звук был пустым и гулким — мозгов там явно не водилось.
— Думаете, это честно? — спросила Татьяна по дороге домой.
Ночь была тёплой, так пахло летом, в траве что-то стрекотало, и так захотелось вдруг гулять до утра, и подумаешь, что дурь выветрилась, новую заведём… но дома спал ребёнок.
— Я думаю, что обманывать тех, кто не может дать тебе сдачи, это нечестно.
И Татьяна, подумав, кивнула своим мыслям.
Глава 15. Таня
Ваня безмятежно сопел, даже не зная, что я вернулась, а я снова не могла уснуть. На этот раз не ревела, нет, выплакала уже все слезы. Я думала о Тимофее. О том, как легко он за меня заступился, словно в его мире было совершенно нормально заступаться за женщин. Даже чужих. Вспомнила, как муж мой вынес мне мозг, за то что я его опозорила тем видео. А Тимофей, которого я на видео лупила тапком, даже как будто бы и не обиделся.
А ещё… он такой сильный. Как играючи он заломал гадкого охранника! Когда я возвращала в памяти этот момент мурашки бежали по моей коже, дыбом приподнимая волоски, а мысли лезли слишком грешные для несчастной брошенной женщины. Уснула я только под утро, а проснулась — ближе к полудню.
Проснулась
