Дневник Одуванчика - Девни Перри
И он перестал плохо отзываться о ней. Тем временем Розали ухватилась за возможность очернить Джеффа перед учительницей своей дочери.
Мне стыдно за то, что я ей поверила.
— Прости. — Он провел рукой по губам, точно так же, как делал это в моем классе в тот день, когда мы познакомились. Как будто он хотел стереть произнесенные им слова. — С тобой очень легко разговаривать. Тебе кто-нибудь говорил это раньше?
— Несколько раз. — Мне больше нравилось слушать, чем говорить. Наверное, именно поэтому люди доверяли мне.
— Я не могу поверить, что только что рассказал тебе все это. Зачем я тебе все это рассказал?
— Я рада, что ты это сделал, — сказала я. — Ты хороший отец.
— Я хороший отец. — Заявление. Произнесенное человеком, которого называли полной противоположностью и который упорно трудился, чтобы доказать, что он достоин его.
Эта влюбленность ни к чему не приведет, не так ли? Черт. Я опустила взгляд на свою недоеденную еду, вместо этого уделив ей все свое внимание. Если бы я продолжала смотреть в карие глаза Джеффа, у меня возникло бы искушение умолять его о настоящем свидании.
А он был совершенно недоступен.
Пока Кэти была моей ученицей, Джефф мог быть только знакомым. Другом. В округе существовала политика в отношении отношений между родителями и учителями.
Моей влюбленности придется подождать. Стал бы он?
Может быть, после многих лет, когда Лука меня отвергал, после многих лет тоски по этому мужчине, у меня не хватало смелости спросить.
Итак, я съела свой ужин, а затем вытерла уголок рта салфеткой.
— Было приятно наткнуться на тебя сегодня вечером.
Джефф опустил подбородок.
— То же самое. Спасибо, что составила мне компанию. И, э-э, извини за излишнюю откровенность.
— Не стоит. И не за что. — Я встала со своего места, собирая свои вещи и надевая пальто, в то время как он сделал то же самое. Затем, вместо того чтобы направиться с ним к входной двери, я указала на прилавок. — Я собираюсь взять что-нибудь на завтрашний ланч.
Джефф поднял руку.
— Спокойной ночи, Делла.
— Пока, Джефф. — Я повернулась, отказываясь позволить себе смотреть, как он выходит за дверь. Но когда я направилась к стойке, официантка обратила на него внимание.
Ее глаза были прикованы к заднице Джеффа.
Вот тебе и ее чаевые при моем следующем заказе. Волна обладания пробежала по моим венам, достаточно сильная, чтобы заставить меня обернуться.
Широкие плечи. Узкая талия. Длинные ноги. И этот великолепный зад с отточенными мускулами.
Джефф Доусон был воплощением искушения.
Он толкнул дверь, исчезая за углом на парковке, в то время как я смотрела вперед, покупая себе салат. Потом я направилась домой, не зная, что чувствовать. Удручение. Головокружение. Жалость.
Не стала ли я слишком самодовольной? Не слишком ли я застряла в колее? Когда я в последний раз ужинала с мужчиной? Я почти отказалась от свиданий. Не то чтобы мы с Джеффом были на свидании, но это было похоже на свидание.
Должна ли я стереть пыль со своих приложений для знакомств? Эта мысль заставила меня поморщиться, когда я вошла в дом.
— Что это за взгляд? — спросил Лука из гостиной.
— Ничего. — Я отмахнулась от него, убирая еду в холодильник.
Как только я закрыла дверь, Лука завернул за угол, прислонившись плечом к стене. Он сменил рабочую одежду на пару черных спортивных штанов и толстовку с капюшоном на молнии, которую оставил расстегнутой, чтобы была видна впадинка у основания шеи.
Лука был бесспорно красив. Много лет назад я бы пофантазировала о том, как расстегну эту молнию до конца.
— Ты выглядишь прелестно, — сказал он, его пристальный взгляд скользнул вниз по моему платью после работы.
Я была прелестной.
Так же, как Джефф был хорошим отцом, я была прелестной. Конечно, иногда у меня возникала та же неуверенность, с которой, как я подозревала, борется большинство женщин, но я чувствовала себя комфортно в своей шкуре. Когда я смотрела в зеркало, то видела больше черт, которые мне нравились, чем не нравились.
Так что заявление о том, что я прелестная, заставило меня задуматься. Дело было в том, что комплимент исходил от Луки.
Он когда-нибудь раньше называл меня прелестной? Большая часть его комментариев обо мне была игривым поддразниванием. Он шутил по поводу радужных браслетов, которые я надевала по крайней мере раз в неделю, потому что радуга делала меня счастливой. Он дразнил меня из-за бесчисленных туфель, набитых в шкаф в прихожей. Но искренний комплимент?
Я ломала голову, но не могла вспомнить, когда он называл меня прелестной.
— Спасибо? — Это прозвучало как вопрос.
Он ухмыльнулся.
— Хочешь посмотреть фильм?
— С удо… — На самом деле. Нет. — Я, пожалуй, пойду почитаю.
Его улыбка погасла.
— Серьезно?
— Да. — Серьезно. Сегодня мне не хотелось смотреть кино с Лукой. — Спокойной ночи.
Не сказав больше ни слова, я проскользнула мимо него и поднялась наверх, в свою спальню. Надев пижаму, я пошла в ванную почистить зубы и умыться. Затем я скользнула в постель, вытащив свою электронную книгу из зарядного устройства. Но я не смогла прочитать ни одного абзаца в книге, которую я начала вчера вечером, так как мои мысли блуждали.
Поэтому я сменила книгу на свой телефон, открыла Инстаграм и поискала «Олкотт Ландшафтинг».
В последнем посте был изображен парень, машущий рукой из своего пикапа. На передней части грузовика был изображен отвал плуга, а в подписи рассказывалось об услугах «Олкотт» по уборке снега. Я просмотрела другие зимние фотографии, вглядываясь в лица. В поиске. Никакого Джеффа. До тех пор, пока фоны не очистились от снега и не были выложены прошлой осенью.
На нем была фланелевая рубашка буффало в клетку и выцветшая черная бейсболка, он мыл руки в каком-то старомодном фонтанчике, по-видимому, не подозревая, что у кого-то рядом есть фотоаппарат. Сильная челюсть Джеффа была покрыта щетиной. Под фланелью у него была футболка хенли, похожая на ту, что была на нем в день нашей встречи.
Я продолжала прокручивать страницу в поисках чего-то еще. Его не часто показывали. Кто бы ни отвечал за их социальные сети, он проделал огромную работу по балансированию между многочисленными сотрудниками, а также проектами, как текущими, так и завершенными. Но вот он снова появился в мае прошлого года.
На фотографии он улыбался, одетый в ту же самую выцветшую бейсболку. Его руки были затянуты в кожаные перчатки, когда он нес молодое деревце к яме в земле. Мышцы на его предплечьях были напряжены. Его бицепсы натянули ткань пропотевшей белой футболки.
