Бьющееся сердце - Лора Павлов

— Я понимаю.

— Ладно, мне надо ответить на пару писем и надеть халат. — Я усмехнулась и дважды постучала по стойке. — Скажи, когда они придут.

Я подозвала Винни, открыла заднюю дверь, и она выскочила во двор, растянулась в тени своего любимого дерева.

Следующие полчаса я посвятила письмам и статьям о новых способах лечения астмы у детей. Я сделала несколько пометок, когда Петра постучала и заглянула в кабинет.

— Катлер и Нэш уже в первом кабинете. Нэш сказал, что Катлер сегодня немного кашляет, и он рад, что у вас как раз назначен прием — вы сможете послушать его грудную клетку.

Я кивнула. Хорошо, что он не устроил сцену по поводу отсутствия Дока. Это был просто контрольный визит, и я рада, что он не сопротивляется. Док собирался на пенсию и уже заслужил отдых. Но он чувствовал вину, если просто уйдет, поэтому пока приходил два раза в неделю.

— Ладно, я пойду. Спасибо, Петра.

— Только никому не говори, но Катлер — мой любимчик. Хотя, кажется, он у всех любимчик. И не зря. — Она подмигнула и вручила мне карточку. Я направилась к первому кабинету.

— Привет, — сказала я, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

— Доктор Эмерсон! Мы только что зашли к Деми, и она сказала, что ты поедешь с нами верхом в субботу!

Я усмехнулась. Видимо, в этом городе не бывает секретов. Я похлопала по столу, приглашая его сесть, чтобы провести осмотр.

— Да. Я сказала, что попробую. Давно не каталась.

Нэш стоял у стены, но шагнул ближе ко мне. В воздухе витал аромат хвои и мяты, и я изо всех сил старалась не отвлекаться на него.

Я ненавижу мужчин. По крайней мере, тех, с кем меня не связывает родство. У меня нет интереса к романтике. Одинокие мужчины — зло.

Все. Теперь жить стало легче.

Катлер закашлялся, и я почувствовала, как Нэш напрягся рядом. Я повернулась к нему:

— При сезонных аллергиях кашель — обычное дело. Не каждый кашель — это плохо.

Он поднял бровь, удивленный, что я уловила его тревогу, и еле заметно кивнул.

— Папа сильно переживает с тех пор, как это случилось на бейсболе. Поэтому я стараюсь при нем не кашлять.

— Что? — удивленно воскликнул Нэш, будто я его оскорбила. — Надеюсь, ты не сдерживаешь кашель из-за меня?

Я попыталась скрыть улыбку и покачала головой:

— А что если ты присядешь вон туда, чтобы я могла спокойно послушать грудную клетку Катлера, а не под твоим пристальным взглядом?

— Пристальным? Что это за заговор такой? Двое на одного? — рассмеялся он, и в голосе стало легче. Он отступил назад и облокотился о стену в нескольких шагах от нас. — Ладно, отойду, но садиться не буду.

— Говорит очень взрослый человек, — усмехнулась я, а Катлер тем временем уже захлебывался от смеха.

— Прости, пап.

— Все в порядке, — сказала я, и услышала, как Нэш засмеялся у меня за спиной. — Мне нужно послушать твою грудную клетку, так что давай минутку не смеяться, хорошо?

— Хорошо, — кивнул Катлер, выпрямившись. Честно говоря, этот ребенок просто растапливал мне сердце. Волосы у него были зачесаны гелем назад, на нем белая футболка и баскетбольные шорты. В руках он держал золотые авиаторы — сверху выглядел, как будто собирался на встречу с мафией, а снизу — обычный шестилетний мальчишка, идущий в лагерь.

Я приложила стетоскоп к его груди, и в кабинете воцарилась тишина.

— Глубокий вдох, — сказала я.

Он сделал, как я просила. Дыхание было чистым. Я послушала его несколько раз, затем перешла за спину и повторила процедуру, не забывая при этом, что его отец внимательно следит за каждым моим движением.

— Все чисто. Ни хрипов, ни заложенности. Похоже, это сезонные аллергии — от них часто бывает легкий кашель. — Я попросила его лечь, чтобы осмотреть живот, и там тоже все было в порядке.

Еще несколько минут они рассказывали мне про пикфлоуметр, как он стал частью их утренней рутины, и как легко прошёл переход на новое лекарство.

— Все мои дяди пробовали пользоваться метром вместе со мной. Я их сам научил, — гордо сказал Катлер.

— Сколько же у тебя дядь? — спросила я, заглядывая в карточку с показателями, которые записала Петра.

— Четыре. Дядя Ривер, дядя Ро, дядя Кинг и дядя Хейс.

— Ух ты, немало. — Я отложила карточку в сторону.

— У меня нет ни братьев, ни сестер, так что дяди — это моя семья. Ну и мои девчонки — Деми, Руби, Сейлор и Пейтон. А теперь ты тоже моя девчонка, — пожал плечами Катлер, а я перевела взгляд на Нэша и увидела, как он улыбается сыну, прежде чем тот снова заговорил: — А у вас есть братья и сестры, доктор Эмерсон?

— Оооо, — театрально застонала я, и Нэш тут же рассмеялся. — Очень много.

— А как их зовут? — Катлер смотрел на меня с таким неподдельным интересом, будто впитывал каждое слово.

— У меня есть брат-близнец, его зовут Истон. А еще есть Рейф, Кларк и Бриджер, — я покачала головой, усмехаясь. — А еще у меня два кузена, которые всегда были как братья. Они жили в соседнем доме, пока мы росли. Их зовут Аксель и Арчер.

— Ого. У вас столько братьев. А вы — единственная девочка?

— Да. В нашей семье я одна такая, — пожала плечами я.

— Ого. А у вас есть лучшая подруга, доктор Эмерсон?

Сердце сжалось от его слов.

Когда-то была.

Но я просто уставилась в одну точку, не в силах ответить.

Потому что правда была слишком болезненной, чтобы ее произнести.

7

Нэш

Вопрос, похоже, задел Эмерсон за живое. Она тут же замолчала, даже побледнела. Возможно, она потеряла лучшую подругу в какой-то аварии.

Катлер не всегда умел правильно читать такие ситуации, и я не хотел, чтобы он начал давить на нее — она выглядела... раненой.

— Эй, раз уж ты тут, можешь проверить мое сердце? — сказал я, пытаясь сменить тему и сохраняя легкий тон. — Я сказал Катлеру, что оно бьется только когда он рядом.

— Папа всегда говорит, что его сердце впервые забилось, когда я появился на свет. Дяди говорят, это правда. Можешь проверить его сердце и убедиться, что оно работает?

Она как будто вернулась к реальности и даже рассмеялась.

— Правда? Его сердце не бьется, когда тебя нет рядом?

— Так он говорит. Скажи, бьется ли оно сейчас. — Он спрыгнул со стола и