Я тебя не хочу - Елена Тодорова
Два глотка, и я теряю силы. Отдаю стакан, чтобы вновь откинуться на подушку.
— Он хотя бы поседел?
— Разве что в паху.
— Фу… — протягиваю, кривясь. Но на самом деле в этой реакции никаких эмоций нет. Все фальшивое. — Ты отняла его мужскую силу?
Ясмин с присущей ей красноречивостью закатывает глаза.
— Амелия…
— Что?
— С возвращением, — шепчет ласково, прижимая к моей щеке шероховатую ладонь.
Я прикрываю веки, но из-под них все равно выкатываются слезы.
Пусть и прошло три дня, но внутри меня до сих пор все горит от горя. Ума не приложу, сколько должно пройти времени, чтобы я справилась с ним.
Что, если этого никогда не случится?
— Случится, — заверяет меня Ясмин. — Не ради того, чтобы страдать, ты это вспомнила.
— А ради чего?
— Чтобы не повторить ошибки прошлого.
Этого замечания достаточно, чтобы за моей грудиной все сжалось от боли.
— Я настолько безнадежна? — шепчу задушенно. — Шесть провалов… Господь устал от ремейков «Тупой и еще тупее»? Я чувствую, что схожу с ума… Мне дают направление к психологу!
— Мы справимся, — успокаивает меня Ясмин. — Все, что нужно: вычеркнуть из нового сценария Люцифера.
Я с ней согласна.
Но…
Отчего-то спирает дыхание. А когда насильно его возобновляю, под ребрами за все жизни выкручивает. Так это больно, что впору закричать, но я лишь стискиваю зубы. До тех пор, пока во рту не появляется металлический вкус крови.
— Хвала Богу, душегуб ненавидит меня столь же сильно, как и я его. Так что с этим проблем не будет.
— Вот и хорошо, — заключает Ясмин, похлопывая меня ладонью по руке. Уверена, что она замечает, как моя кожа лоснится от пота, но не заостряет на этом внимания. — А со своими убийствами пусть сами разбираются…
В тот же день меня выписывают.
Дома чувствую себя разительно лучше. И все же по большей части провожу время в постели. Яша не отлипает. Грузом на моей груди лежит. Даже когда сплю, покоя не дает.
Первая странность происходит, когда в один из дней к нам заявляется Эдуард Дмитриевич. Хорошо, что Ясмин отсутствует. Иначе летел бы вон и старший барин… Меня саму передергивает, когда его вижу. В одно мгновение слабость накатывает. А за ней подкрадываются страх и боль.
— Прошу прощения, что позволил себе такую вольность, — произносит он с тем же теплом, которое я чувствовала от него всегда. Но сейчас… Оно не греет. Напротив, вызывает безотчетную тревогу. — Мы не успели рассчитаться. Так что вот… — с улыбкой протягивает мне пухлый белый конверт. — Зарплата за август.
Нуждаюсь в деньгах сильнее, чем когда-либо, но принимать их не спешу. Стискивая одной рукой дверь, второй крепко сжимаю себя под грудью… Кажется, если ослаблю хватку, наружу полезут кишки.
— Я не доработала неделю… Нарушила контракт… — бормочу отрывисто. — Вы ничего мне не должны.
Улыбка Эдуарда Дмитриевича блекнет, словно морозом прихватывается. Но все же не исчезает.
— Я из тех людей, для которых человеческое отношение намного важнее условий контракта.
Выдвинув это заявление, оставляет конверт на расположенном у двери узком выступе.
И снова между нами застывает напряжение.
Глаза в глаза. Никак не разорвать этот контакт.
— Уже… — хриплю я зачем-то. Не с первого раза получается закончить, хотя волнения мой голос не выдает. — Уже были похороны?
Эдуард Дмитриевич моргает. Это похоже на замыкание до тех самых пор, пока его глаза не замирают в расширенном, абсолютно отрешенном состоянии.
— Да, — толкает он сдавленно. — Позавчера.
Я не выражаю свои соболезнования. Просто киваю. Бывший босс кивает в ответ. Черт знает, что это за обмен… Радуюсь тому, что сразу после этого он наконец-то уходит.
Я захлопываю дверь. На все замки ее замыкаю. Быстро семеню в комнату. Закопавшись под одеяло, как хомяк зарывается в опилки, пытаюсь согреться.
Знает ли он? Помнит?! Хочет ли вновь причинить мне вред? А может, как и я, искупает прошлое? Почему Ясмин ничего о нем не говорила?
Смартфон — последнее, что меня сейчас интересует. Но в какой-то момент я в неясном порыве вдруг беру его в руки.
Артем *Чара* Чарушин: Привет. Как насчет выходных? Ты будешь? Давай заеду за тобой в девять?
69
…ничто не горит так жарко, как тайная любовь…
© Амелия Шмидт
Холодно, словно сразу за девятнадцатым августа зима началась. Каждую адову ночь в гребаной кровати дрожу. Лишь с заговорами Ясмин согреваюсь. Но после всегда так жутко рвет, что кажется, будто эти ужасные спазмы разрушают сотни мышечных клеток за раз.
— В тот день… — выдаю слабым шепотом. — Перед тем, как мы c Фильфиневичем встретились, ты закричала, помнишь? И сказала что-то вроде: «Подобрался-таки…» Это значит, что он целенаправленно меня искал?
— Подсознательно, — отвечает Ясмин неохотно.
Проклятый Люцифер!
Я его не блокировала, но он не пишет. Зачем-то является во сне. А еще… Проявляется во мне. Гневом, желанием, отвращением, любовью, ненавистью, зверской тоской… Хотелось бы знать, к чему все это! Неужели просто в наказание? Тогда мне кажется, Бог жесток.
Я плачу и плачу… Моя боль безгранична. Она выедает нутро.
Что же сказала душегубу Ясмин? Почему так спокойна после больницы? Угроза исчезла навсегда? Чем этот подлец сейчас занимается? Раньше и спать без меня не мог! А теперь… И не вспоминает!
Мне тоже нужно прекращать думать о нем. Переключиться. Отвлечься. На что угодно готова пойти, только бы переиграть это кошмарное состояние бесконечного умирания.
Принимаю приглашение на тусовку на даче Чарушина. Но Ясмин говорю, что еду на заселение в общежитие. Последние выходные перед сентябрем — самое время обустраиваться на новом месте.
Твоя Богиня: Я буду у Чары.
Только отправляю это сообщение, все внутри превращается в месиво. Кровь потоками бежит. Обливается ею не просто сердце. Умывается душа. С воплями в этом вареве тонет.
Сидя эту стихию не вынести. Обхватывая себя руками, встаю. Сгорбившись, шаркаю из угла в угол.
Сволочь! Надеюсь, тебе сейчас так же хреново!
Чувствую себя тяжело больной старухой, хотя по факту до преклонных лет из-за Люцифера ни разу так и не дожила.
За грудиной, конечно, максимальная концентрация боли. Но и живот… Ох, он будто сгустками забит. И все это полыхает, пульсирует, выкручивает.
Зачем смотрю входящее? Хотела ведь только предупредить!
Твой Идол: И нахуя мне эта информация?
Твоя Богиня: Не прикидывайся еще большим дураком, чем ты есть! Ты знаешь, что с ней делать!
Чудо, но со злостью мне всегда становится легче.
Твой
