Лишняя в его семье - Диана Рымарь
Я будто уменьшаюсь в размере, тихо спрашиваю:
— Какое же?
И тут он меня огорошивает:
— Ты выйдешь за меня замуж.
Я замираю с чашкой кофе в руках. Кажется, ослышалась.
— Э-э… Что? — тупо переспрашиваю. — Вы хотите заключить со мной фиктивный брак? Но боже мой, зачем же вам это нужно?
Даже примерно не могу представить себе никаких причин. Наверное, фантазия у меня недостаточно развита.
— Кто говорит о фиктивном браке, Тоня? — вдруг изумляется он. — Брак будет самый настоящий.
Настоящий брак. С Алмазом Акоповичем. У меня!
П-ф-ф, щас… Насмешили.
На кой я ему сдалась вся такая обвешенная кредитами, да еще и с чужим ребенком под сердцем. Он сумасшедший, что ли?
С его-то внешними данными и финансовыми возможностями он может любую…
В голове полнейшее недоумение.
Мысли мечутся, как перепуганные мыши.
Серьезно, зачем я сдалась шефу со своими проблемами?
К тому же я никакая не топ-модель. Совершенно средней внешности девушка: и рост у меня средний, и ноги не от ушей, а из попы растут, и никакого пятого размера груди и что там им, богатым, еще от женщин надо.
Ладно, и в таких как я, бывает, влюбляются.
Но он ведь и не замечал меня никогда! Здоровался через раз и то — легким кивком, не более. А чаще, если сталкивались в коридоре офиса, просто мимо проходил. Так, мазнет взглядом, как будто я часть интерьера, и дальше идет по своим делам.
Словом, ни о каких чувствах с его стороны речи не идет. Да и сейчас он выглядит не как влюбленный, делающий предложение, а как делец, который собирается заключить сделку. Причем не очень-то выгодную для себя, если смотреть фактам в лицо.
— Зачем бы вам понадобилось брать меня в жены? — с трудом выговариваю. — Я же беременна…
— Это не проблема, — снова отмахивается он.
Такое чувство, будто Алмаз Акопович и этот момент тщательно продумал, взвесил, как и все в своей жизни.
— Дети — радость, — тем временем продолжает он, — и я приму участие во всем, что касается ребенка. Устрою тебя в хорошую клинику, твою беременность будут вести лучшие врачи, обеспечу частный роддом и содержание. Тебе ведь это все нужно, так? Где и на что растить ребенка. В качестве моей жены ты будешь всем обеспечена. Мы станем растить малыша вместе.
Шок продолжается. И тот же вопрос крутится в голове — зачем ему все это нужно? Что за игра? И почему говорит так, словно уже все решил? А мое согласие — для галочки.
— Но вы ведь даже не замечали меня никогда на работе, — выпаливаю. — Зачем бы вам растить со мной ребенка…
— Тоня, с чего ты взяла, что я тебя не замечал?
Мне ничего не остается, как только развести руками:
— Ну… Вы всем видом показывали.
Алмаз Акопович резко делается серьезным.
— Ты была замужем, у меня по этому поводу четкие принципы. Но теперь, когда ситуация изменилась, не вижу никаких преград для своего предложения.
Ох. А вот это интересно. Получается, замечал?
— Вы серьезно, что ли?
— Серьезней некуда. — кивает он. — Понимаю, предложение кажется тебе очень неожиданным. Но мы оба в выигрыше. Ты избавляешься от мужа, финансовых проблем, взамен приобретаешь дом и надежный тыл в моем лице. А я получаю… Тебя и ребенка. При желании можно все устроить за пару недель — развод, свадьбу. Все, что от тебя требуется, — простое согласие. И да, чтобы больше не возникало разговоров о фиктивности брака, подчеркну, что я натура достаточно страстная. Драть буду регулярно.
Это слово «драть» такое просторечное и жаргонное, оно абсолютно ему не свойственно.
Но именно в эту секунду…
На миг, всего-то короткий миг, с лица шефа слетает деловое выражение. Во взгляде обнажается нечто дикое, животное. Голодное. Однако это выражение исчезает так же быстро, как и появляется. Словно я это вообразила.
Может, мне вообще послышалось?
— Э-э… Что вы хотите со мной делать? — глупо переспрашиваю.
Он осекается, словно понимает, что перегнул палку. Поправляется:
— Не придирайся к словам, Тоня. Я лишь хотел подчеркнуть, что… Что супружеский долг в браке вещь обязательная.
Драть он меня, значит, хочет… То есть супружеский долг требовать.
— Ты согласна? — спрашивает Алмаз Акопович, внимательно на меня смотря.
При этом будто совсем не сомневается в том, что я сейчас как подскочу, как запищу от радости, и сразу трусы нафиг. Берите меня как есть, можно прямо на кухонном столе.
Так же и делают обычно девушки вроде меня, да?
Тихие, домашние, семейные…
— Нет. — Этот ответ вырывается из меня четко и ясно.
Теперь уже у шефа вытягивается лицо.
Он секунду молчит, потом спрашивает:
— Я обидел тебя желанием с тобой спать?
Ох, если бы только этим.
Я не против секса, нет, не какая-нибудь там ханжа. Тем более если в браке.
Однако предложение в целом кажется слишком нереальным, поспешным и вообще… странным. Что ему, драть некого, в самом деле? Или какой-то пунктик на беременных? Даже выяснять не хочу.
И совершенно не желаю становиться его бесправным приложением. А именно этого он, скорее всего, от меня ждет — ведь за все платит. А кто за девочку платит, тот ее и…
Не хочу такого!
Я уже пожила бесправной в чужом доме, хватит. Тем более непонятно, какие тараканы-мутанты живут у шефа в голове, раз он такое предлагает. А вроде казалось — нормальный, деловой мужик.
— Извините, Алмаз Акопович, но я вынуждена отказаться, — говорю, стараясь звучать твердо. — Мы с вами друг друга толком не знаем, и я не согласна вот так, с головой в омут. Я пойду, пожалуй…
С этими словами отодвигаю от себя тарелку с недоеденными сырниками.
Тут мне от шефа прилетает резонный вопрос:
— А куда ты пойдешь? Еще вчера у тебя не было денег даже на гостиницу.
Удар ниже пояса. Но правдивый.
— У меня есть подруга, я у нее…
Шеф приподнимает бровь.
— Отчего же вчера не поехала к подруге, раз так?
Признаюсь со вздохом:
— Она сейчас в отъезде, только поэтому…
А он цепляется за мои слова:
— Через сколько вернется твоя подруга?
Сама не знаю зачем, но выдаю ему правду:
— Через две недели, но это неважно, я как-нибудь…
— Ясно, — отвечает он.
И все.
И никаких тебе уговоров остаться, подумать еще или чего-то подобного. Он просто принял мое «нет» и моментально успокоился. Даже легкого сожаления на лице не промелькнуло.
Шизик!
— Ну, я пойду? — тихонечко спрашиваю. — Сейчас вещи из спальни заберу, и…
— Насильно я тебя точно держать не буду, — пожимает он плечами. — Но
