Лишняя в его семье - Диана Рымарь

Две недели!

Нет, со мной определенно все не ок.

Где я буду спать эти две недели? Что есть? Как жить?

И что мне теперь делать? Ждать ее и временно пожить в каком-нибудь отеле или хостеле? Или решать вопрос радикально и снимать новое жилье?

Дрожащими пальцами лезу в приложение, где можно найти объявления по аренде. Просматриваю цены однокомнатных квартир в нашем районе. Цифры просто чудовищные — за год выросли ого-го. А еще коммуналка, еда, проезд…

Пытаюсь подсчитать, сколько мне нужно денег на первое время.

Потом ищу варианты жилья подешевле. Может, на окраине… Нет, там тоже неподъемно — если одной снимать, да еще и с моим финансовым анамнезом в виде кредитов. Посуточная аренда — вообще космос. За неделю проживания в скромной квартирке просят весьма и весьма прилично.

Может, щедрый банк и выдаст мне новый кредит, чтобы как-то продержаться первое время. Но это какая-то хреновая тактика — обрастать кредитами, как елка иголками. Мне бы со старыми разделаться.

Как же я так вляпалась?

Как умудрилась превратить свою жизнь в такое? Еще вчера утром у меня был дом, муж, стабильность. А теперь… Теперь я сижу в чужой квартире и не знаю, где буду спать завтра.

В этот самый момент в дверь раздается стук. Два коротких удара — деловито, без суеты.

Блин, даже пожалеть себя как следует времени нет.

Пора покидать мое временное и такое уютное пристанище.

Сейчас Алмаз Акопович наверняка попросит меня на выход с вещичками. У него ведь и своих дел навалом, еще меня в доме терпеть. Чего это я решила, что могу тут разлеживаться все утро?

— Тоня, я жду тебя на кухне, умойся и приходи завтракать, — доносится его голос через дверь.

Тон спокойный, даже мягкий. Никаких ноток раздражения или спешки.

Вот так да… Меня еще и завтраком накормят.

Желудок тут же урчит, как потерпевший — громко, протяжно, требовательно. Его же вчера так и не накормили как следует. Под откровения о собственной жизни курятина как-то не очень шла, я весь ужин ковырялась вилкой в тарелке.

Спешу в гостевую ванную.

В небольшой, но продуманной до мелочей комнате оказывается все, что нужно.

Быстренько принимаю душ, наслаждаясь тем, как горячая вода смывает остатки вчерашнего кошмара. Гель для душа пахнет морской свежестью — приятно, изысканно.

Решаю сразу одеться для выхода — в офисную блузку бежевого цвета, черную юбку-карандаш. Все-таки рабочий день никто не отменял, а работу мне сейчас никак нельзя терять.

Причесываюсь перед зеркалом, пытаясь придать волосам хотя бы подобие укладки, чуть прохожусь тушью по ресницам, слегка пудрюсь. Отчего-то хочется предстать перед шефом не вчерашней замухрышкой с опухшими от слез глазами, а хоть немного красивой.

Иду по коридору на кухню, и меня встречает потрясающий аромат свежесваренного кофе. Запах такой насыщенный, обволакивающий. Смешивается с чем-то еще… Ванилью? Сливочным маслом?

На кухне Алмаз Акопович стоит у окна с чашкой в руках, смотрит на город. Одет в идеально отглаженную белую рубашку и темные брюки — даже дома выглядит, как с обложки делового журнала. Волосы аккуратно зачесаны назад, видимо с помощью геля.

— Садись, — кивает он на стул, не оборачиваясь.

На столе для меня уже сервирован завтрак. Тарелка с румяными сырниками, политыми красным джемом, который по виду похож на клубничный. Рядом — чашка с дымящимся кофе, сливки в изящном молочнике, сахар в хрустальной сахарнице.

Все красиво, дорого, с душой.

Сажусь за стол, беру вилку.

Алмаз Акопович оборачивается, смотрит на меня нечитаемым взглядом, садится рядом.

Под взглядом шефа есть тяжеловато, хотя сырники нежнейшие, тают во рту, джем с кислинкой — точно клубничный. Мне бы насладиться завтраком, но желудок сжат от нервов, каждый кусочек глотаю с трудом. Умудряюсь запихнуть в себя примерно половину порции.

— А вы разве не будете завтракать? — спрашиваю, чтобы хоть как-то разрядить напряженную атмосферу.

— Тоня, я встаю в шесть утра. Уже успел сходить на пробежку, принять душ, позавтракать и заказать еду для тебя, — отвечает он снисходительно.

Вот это он жаворонок.

Внутренне ежусь от его взгляда, он такой внимательный, даже изучающий. Словно шеф сканирует меня, отмечает каждую деталь.

— Специально для меня заказывали? — Мой голос звучит удивленно. — Не стоило так утруждаться…

Он лишь отмахивается:

— Тебе вряд ли подошел бы мой протеиновый коктейль, так что… В общем, неважно. Я хотел обсудить с тобой вчерашнее.

В животе все переворачивается. Ну вот, началось.

— Что именно обсудить? — выдавливаю из себя.

— Скажи мне, что ты планируешь делать с мужем? Разводиться?

Вопрос прямой, конкретный.

В тон ему и отвечаю:

— Д-да…

Шеф щурит взгляд, спрашивает чуть строже:

— Это окончательное твое решение? Ты не передумаешь через день или, скажем, неделю? Твердо определилась?

В памяти тут же всплывает жуткий вчерашний день.

Бессовестные выпады мужа по поводу меня и, как оказалось, совсем не желанной беременности. Его злобное лицо, когда он выговаривал мне про деньги. Ужасная сцена с его мамашей, которая требовала аборта. После такого что бы он ни сделал дальше, продолжение совместной жизни просто невозможно.

— Твердо, — говорю увереннее. — Буду разводиться.

Алмазу Акоповичу отчего-то очень нравится мой ответ.

— Отлично, на это я и надеялся. Я внимательно обдумал твое положение и ситуацию в целом. И хочу сообщить тебе о своем решении.

У меня мороз по коже. Какое еще решение? И почему он говорит таким тоном, словно ведет деловые переговоры?

— Каком же? — спрашиваю с опаской.

Алмаз Акопович с удовольствием объясняет:

— Я легко решу твои проблемы. Закрою твои кредиты, а потом найму хорошего адвоката, который быстро стрясет с твоего бывшего нужную сумму. Разумеется, избавлю тебя от всех хлопот с разводом, это также возьму на себя. Жить останешься здесь. Я позабочусь обо всех материальных аспектах.

По мере того как он говорит, мое лицо вытягивается все больше и больше. С чего это вдруг он решил мне помогать? За какие такие заслуги? Я не настолько ценный сотрудник, хотя и перевыполнила план в прошлом месяце.

— Зачем бы вам было это делать? — Не могу скрыть подозрительности в голосе.

И, как выяснилось, не напрасно.

Шеф выпрямляется в кресле, смотрит на меня как-то странно. Покровительственно, что ли?

— Конечно же, у меня будет свое условие, — говорит он.

Ага. Вот оно. Так и знала! Что ему от меня нужно? Моя