Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте

Сегодня он всё же зашел в палату, когда Максим уже спал.

— Наталья Сергеевна, — сказал он своим обычным деловым тоном. — Зайдите ко мне в кабинет через полчаса. Есть некоторые юридические формальности, связанные с фондом и нашим статусом, которые нужно обсудить немедленно.

Ах да. Наш статус. Важные формальности. Вопросы наследия и репутации.

Он исчез, даже не дождавшись ответа. Как всегда. Чётко, эффективно, удобно.

Я смотрела на закрывшуюся дверь с яростью. Нет, он ни разу не спросил, как я себя чувствую, как справляюсь. Не попытался хотя бы извиниться за тот поцелуй. Неужели так трудно было хотя бы… притвориться?

Конечно, трудно. Это же не прописано в условиях нашей сделки.

Я коснулась губ. Они всё ещё горели от поцелуя. Почему воспоминание об этом до сих пор вызывало во мне такую бурю противоречивых чувств – отвращение, унижение и… что-то ещё, чему я боялась дать имя?

Да, мы договорились: только игра, никаких чувств.

Но мне было страшно – не от того, что это была игра. А то, как легко она ему даётся.

Глава 12: Юридические формальности

Усталость давала о себе знать – день был длинным, несколько сложных операций, административная рутина, а потом еще этот незапланированный ужин с Замятиным и последовавший за ним инструктаж Натальи Сергеевны. Но расслабляться было нельзя. Дедлайн неумолимо приближался.

Встреча с Соколовым прошла успешно. Даже более чем. Старик явно купился на нашу легенду, особенно после финального аккорда.

Поцелуй. Рискованный ход, импровизация чистой воды, но он сработал. В глазах Соколова читалось полное одобрение – вот она, страсть, вот они, настоящие чувства, способные смести все преграды.

То, что нужно для старого консерватора, ценящего «семейные устои». Иногда приходится использовать и такие методы. Грязные, неприятные, но эффективные. Главное – результат. Фонд будет спасен от лап Стаса.

Я мельком вспомнил реакцию Натальи. Шок, смятение, потом – плохо скрытая злость в ее вопросе «Это было необходимо?». Предсказуемо.

Эмоции. Женские эмоции. Они всегда все усложняют. Но она справилась, сыграла свою роль «удовлетворительно», как я и сказал. И этот поцелуй… нужно было сразу пресечь любые возможные иллюзии с ее стороны.

«Часть представления. Не более». Надеюсь, она поняла. Мне не нужны осложнения в виде ее романтических переживаний. Она – инструмент, временное решение проблемы. И должна оставаться таковым.

Полчаса. Я дал ей полчаса перед тем, как вызвал в кабинет. Этого должно было хватить, чтобы она немного пришла в себя после возвращения из ресторана и подготовилась к серьезному разговору. Нужно было обсудить встречу с Кравцовым. Юридические формальности – неотъемлемая часть этого фарса.

Ровно в назначенное время раздался тихий стук в дверь.

— Войдите.

Наталья Сергеевна вошла, неуверенно остановившись у порога. Выглядела она получше, чем днём в коридоре – переоделась в простую футболку и джинсы, волосы собраны, следов слез почти не видно. Но глаза… в них все ещё плескалась усталость, страх и какая-то загнанность. Она явно была на пределе.

Это плохо. Для дела мне нужна была собранная и управляемая «невеста», а не заплаканная истеричка. Хотя ее уязвимость тоже была частью образа, который так понравился Соколову.

— Присаживайтесь, Наталья Сергеевна, — указал я на стул напротив. — Разговор не займет много времени.

Она села, стараясь держаться прямо, но я видел, как напряжены ее плечи.

— Как я уже сказал, встреча с Соколовым прошла успешно, — начал я без предисловий. — Он на нашей стороне. Это большой шаг. Но теперь нужно закрепить наши позиции юридически перед финальным заседанием совета попечителей.

Я сделал небольшую паузу, давая ей возможность отреагировать. Она молча смотрела, на лице читалось ожидание и... напряжение.

— В ближайшие день-два вам необходимо будет встретиться с моим адвокатом, Александром Кравцовым. Он занимается всеми юридическими аспектами, связанными с завещанием деда и фондом. Ему нужно будет ввести вас в курс дела относительно некоторых формальностей. Возможно, потребуется подписать кое-какие бумаги, подтверждающие серьезность наших намерений. И...

Я пристально посмотрел на нее, готовясь озвучить следующий пункт. Ее пальцы нервно сжали край сиденья стула.

— ...И нам нужно будет организовать официальную помолвку. Как мероприятие.

Ее глаза расширились. Я видел, как ее бледность усилилась. Официальная помолвка. Это делало нашу фикцию еще более реальной, более обязывающей, чем просто слова или демонстративный поцелуй.

— Это… обязательно? — ее голос был едва слышен. В нем звучала мольба.

— Абсолютно, — подтвердил я, намеренно делая голос жестче. Любая слабина сейчас могла все испортить. — Совет попечителей должен видеть не просто слова, но и действия. Публичное подтверждение. К тому же, — я решил использовать последний козырь, — это обезопасит и вас. В свете угроз вашего, пока еще, мужа...

Я видел, как упоминание об Игоре ударило по ней. Ее страх перед ним был моим главным рычагом.

— Наличие официальных документов о помолвке, публичное объявление укрепит вашу позицию, если он все же решит обратиться в суд по поводу опеки. Хотя я сомневаюсь, что после разговора с Кравцовым у него останется такое желание.

Она отвела взгляд, глубоко вздохнула. Я видел, как внутри нее боролись протест и осознание безвыходности. Мысль об открытой публичности явно претила ей. Но страх за Максима перевесил.

— Хорошо, — прошептала она. — Я встречусь с адвокатом.

— Отлично, — я удовлетворенно кивнул. — Мой секретарь завтра утром согласует с вами время встречи. Кравцов – человек деликатный, он все объяснит максимально корректно. Ваша задача – внимательно его выслушать и сделать то, что он скажет. И помните о конфиденциальности. Он посвящен в суть дела ровно настолько, насколько это необходимо для юридического оформления. Никаких лишних подробностей и эмоций.

Я снова напомнил ей об эмоциях. Это было важно. Ее нестабильность могла все испортить.

— И еще одно, Наталья Сергеевна, — добавил я, глядя ей прямо в глаза, чтобы она поняла всю серьезность. — Я ценю вашу… исполнительность. Но хочу, чтобы вы окончательно уяснили. Это деловое соглашение. Только расчёт. Не стоит придавать моим или вашим действиям, совершенным ради дела, какого-либо иного смысла.Никакого. Ясно?

Я хотел окончательно расставить точки