Я тебя не хочу - Елена Тодорова
— Зачем ты подняла это событие? — сокрушаюсь с приглушенными рыками.
Одно радует: краснеем оба. Шмидт даже жарче меня. Как теперь оторвать взгляд? Даже увлекательная порно-перемотка не мешает пялиться и представлять новые эротические сюжеты.
— Покормить тебя? — предлагает служанка, маякуя злополучной ложкой.
— Дай сюда, — с этими словами выдергиваю прибор из ее руки.
Ума не приложу, зачем я это делаю. Но я проглатываю суп. Обе порции.
Лия в это время наслаждается стремного вида кондитеркой. Наблюдая за ней, тешу себя мыслями, что к концу ночи у меня будет своя вишенка на торте.
Тут же за столом, только я заливаю внутрь себя стопку водки для дезинфекции, нас застигает очередной странный ритуал. Две дородные тетки начинают носиться между рядами с двумя парами микроскопических детских штанов, которые с закрытыми стопами.
— О, это интересно, — оживляется Шмидт. — Нужно угадать, какого пола будет первый ребенок у молодоженов. Мы типа голосуем. За мальчика нужно бросить денежку в голубые ползунки, а за девочку в розовые.
— Что за бред? Откуда нам это знать.
— Мм-м… — пожевывая губы, задумывается. Ненадолго. — Брось на девочку!
— Быстро ты определилась, ведьма, — комментирую, доставая из кармана брюк портмоне.
Служанка смотрит, сколько денежных единиц вытаскиваю. Две пятихатки оценивает скептически.
— Не жмись, Владыка. Больше дай.
Вздергиваю в возмущении бровь. Нет необходимости удивлять простолюдинку широкими жестами. Но я зачем-то добавляю еще две купюры.
Однако Лия не унимается.
— Банкуй, Дима! Банкуй!
Так с ее подачи всю наличку отдаю. Завидев сумму, окружающая нас орава с криками рукоплещет.
— Ну и нафига было так светиться? — шиплю я Шмидт, когда «ползунки» переходят к другому столу.
Беспечно пожимая плечами, заталкивает в рот мелкий кругляш из цветного безе.
В этот же момент к нам пристает та самая тетка, которая украла у меня в начале трапезы ложку.
— А вы со стороны невесты или со стороны жениха? — интересуется с прищуром.
Сука… Знал же, что нехер светить баблом.
— Со стороны жениха, — говорю я.
И, естественно, Шмидт одновременно со мной выпаливает:
— Со стороны невесты!
Ну вот и все, блядь. Можно начинать гадать, насколько темпераментны хозяева. В морге мы со служанкой окажемся по итогу или всего лишь в полиции… Нет, я, конечно, активизирую все ресурсы, чтобы нас вытащить, но, как вы сами понимаете, силовое преимущество не на нашей стороне.
Нахожу под столом ладонь Шмидт. Слегка сжимаю, подавая неясные мне самому знаки.
— Мы познакомились на свадьбе, — легко выкручивается она, в то время как я уже ищу взглядом самых крепких бугаев в зале и мысленно бью им морды.
— Какая прелесть! — восклицает тетка.
Я шумно выдыхаю.
Не успеваю толком расслабиться, ведущая пихает Лие в лицо микрофон.
— Ваш тост следующий! Что вы можете сказать молодоженам?
— Оу, — толкает Фиалка растерянно. И вдруг, едва взглянув на меня, подрывается на ноги и салютуя бокалом, принимается трещать: — Ива, — обращается, как я понимаю, к невесте. — Если он открылся перед тобой настолько, чтобы ты увидела его насквозь, и тебя все устроило, то поздравляю! Наверное, это любовь. В конце концов, у вас не какие-то шуры-муры, а целая свадьба! И планы на детей! Это прям о-го-го! И да, я уверена, что у вас будут девочки. Андрей, — припечатывает жениха. — Тебе не знаю, что сказать. Ума не приложу, как вы, мужчины, выбираете себе пару. Но дам один совет: внимательно слушай, когда твоя жена говорит. Даже когда кажется, что она вещает какую-то ерунду, слушай! Ибо во всем, что произносит женщина, заложен определенный смысл, — акцентирует Шмидт с улыбкой.
Народ смеется. А я цепенею, потому как меня ее речь отчего-то приводит в смятение.
— Заряжаешь, как евангелист[2], — бубню я, когда служанка, закончив тост, накатывает и опускается на стул. — Не переслушать.
— Ты бы лайкнул мой тост? — дерзит легкомысленно.
Смотрю на нее, чтобы выцепить взглядом улыбку, которая так часто сегодня мелькает, и которой мне, мать вашу, все еще мало. Понимаю, что ни хрена я не понимаю ее. Просто не знаю доподлинно. А хочу ли узнать? Да, хочу впиться в Шмидт с такой силой, чтобы треснула эта ее непробиваемая скорлупа.
— Я бы лайкнул твой рот.
Она кривится, как обычно, когда думает, что я херню сказал. Но, как ни странно, оставляет мое заявление без комментариев. А потому я осмеливаюсь на откровенное предложение.
— Погнали, уединимся.
— Зачем? — фыркает Фиалка.
Но это ведь не отказ, верно?
Хватаю служанку за руку и вывожу из-за стола. Тяну на террасу. Гости в этот самый миг косяком туда же плывут. Мы почти растворяемся в душной толпе. Крепко-крепко держу ладонь Шмидт, чтобы не разъединиться.
— Нужно вызвонить такси, — говорю ей на полпути к забору. — Надеюсь, в эту дыру ездит что-нибудь приличное.
— Дима… — выдыхает Фиалка, обрывая мои мысли. — У меня идея получше, Владыка. Сегодняшнюю ночь мы проведем под открытым небом.
Не успеваю возразить. Стараниями ведьмы уже меняем направление. Вместо того, чтобы идти прямо, уходим куда-то в бок. По дороге Лия сдергивает с качелей плед. Плюс один к воровству. Но я молчу. Шагаем и шагаем, пока каким-то дивным образом не оказываемся сначала в каких-то чащах, а через минуту посреди кукурузного поля. В глубине поля Шмидт обнаруживает пропуск посева, там в квадрате два на два и раскидывает по покрытой мелкой порослью бурьяна земле плед.
— Ложись, Владыка, будем искать созвездие Орла.
Естественно, никакого орла мы не ищем. Едва служанка оказывается на земле, я наваливаюсь сверху.
— Дима…
— Поздняк метаться, — толкаю глухо, задирая на ней платье.
— Ди-ма…
— На хрена нам созвездие, Шмидт, а? Будем удобрять почву. Смотри, какой здесь черный пар. Вся надежда на нас.
— Боже, Дима… Ты такой идиот…
Все, что она успевает прошептать, прежде чем я впиваюсь в ее рот своим. В ту же секунду за моей грудиной собирается огромный сгусток чувств, а еще через две — стартует геноцид нервных клеток.
— Я так скучал по тебе, — бормочу неосознанно, не в силах напиться.
Вхожу в Фиалку, как в заповедник. С энтузиазмом, но осторожно. Она тотчас откликается. Обхватывает руками и ногами. Постанывая, двигает тазом мне навстречу. Это соборность. Священная общность. Но я впадаю в психоделический трип. Добывая из недр тела чародейки удовольствие, по границе двух миров гоняю. И, в конце концов, в один миг проваливаюсь конкретно в тот, в котором мне особенно кайфово. И вместе с тем страшно.
[1] Чорба — название молдавских, румынских, сербских, македонских, турецких и болгарских горячих густых национальных супов.
[2] Здесь: евангелист — человек, занимающийся активной пропагандой и
