Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– Привет! – Мать вскинула руку. – Есть минутка?
– Есть домашка.
– Ты в выпускном классе. Сейчас второй семестр. Школа практически позади. В домашней работе никакого смысла. Разве это не твои аргументы, Венди?
Вот так вот решишь возненавидеть мать отныне и вовеки – а она возьмет да и сострит.
– Знаю, ты меня презираешь. – Спокойный, даже беззаботный тон, каким мать это произнесла, вызвал боль под ребром. – Но сделай одолжение, присядь на пару минут. Я хочу с тобой поговорить.
Венди садиться не стала. Выбрала компромиссную позу – прислонилась спиной к встроенному цветочному ящику.
– Что ты, мама, разве я могу тебя презирать? – выдала Мэрилин. Спародировала Венди, себя в идиотское положение поставила. Будто они нормальные мать и дочь, будто подобные остроты у них в порядке вещей. Ага, Мэрилин поняла, что Венди улыбаться не собирается, и мигом бросила игру. – Нам нужно поговорить об университете, Венди.
– Не о чем тут говорить. Я никуда не поступаю.
– Пока не поступаешь. В этом году.
– Нет, вообще никогда. Это глупо. Целых четыре года провести среди никчемных ублюдков, и все ради так называемого диплома? Не велика ли цена? И что потом? Бумажки перекладывать, как эта нарколептичка – ну, секретарша папина?
Наверняка Венди не сказала бы, но появилось у нее подозрение, что мать сдерживает улыбку.
– Ну что ты, доченька! Мало ли интересных профессий!
Крайне редко мать называла Венди доченькой, до обеих это дошло в одну и ту же секунду. Мэрилин покраснела, Венди нахмурилась.
– Мы тебе что-нибудь подыщем. Вместе. Поступишь на будущий год. Может, для начала в колледж, потом уже в университет. Осмотришься, разберешься, чем тебе хочется заниматься.
– Ничем не хочется.
– Зря ты так. Я же знаю, что это неправда. Послушай, детка… – (На «детке» обе снова напряглись, даже ощетинились; не давалась матери игра, что и говорить.) – Когда я только начала учиться, я понятия не имела, что мне интересно. А потом обнаружила, что обожаю книги. Так всегда и бывает. Обязательно находится некое занятие, которое тебя вдохновляет, – причем на первый взгляд это может быть и пустяк, но уж стоит ему обнаружиться, словно окна для тебя открываются. Вся жизнь предстает в новом свете. Я, например, рассматривала профессии учителя и редактора в издательстве. Я даже думала писательницей стать, правда-правда. Выбор есть всегда. Но, если бы я не поступила в университет, о возможности выбора даже не догадывалась бы.
– Молвила та, что бросила учебу ради мужчины! – подхватила Венди.
Жестоко получилось – Венди это и сама понимала. Мать вздрогнула и вдруг погасла лицом – будто ее по макушке бейсбольной битой огрели.
– Я только имела в виду, – заговорила Венди с непривычным чувством вины, – что твоя жизнь – неудачный пример, когда надо доказать пользу высшего образования. Ты нашла себе занятие по душе – ладно, но ты его бросила, вышла за папу, нас родила.
Вот если бы Венди сказали: «Забудь об удовольствиях юности, ибо вот что тебе уготовано судьбой: до тошноты благополучный пригород, муж – представитель среднего класса, и дочь – отрава, каких поискать»! Да она бы вены вскрыла.
– Ты слишком сужаешь мой круг. – Мать вскинула руки, указывая сразу и на кирпичную стену дома, и на герани, и на пальчиковые рисунки Грейс, прикрепленные скотчем к двери. – Я ни об одном своем решении не сожалею, Венди. Но я благодарна судьбе, что несколько лет была студенткой. Эти годы много мне дали, очень много.
Венди раньше матери заметила Грейс. Девочка возилась за дверью, дергала ручку, пытаясь выйти.
– Мам, – произнесла Венди.
Как раз в этот момент Грейс справилась, открыла дверь и со всей живостью трехлетнего ребенка, разом и очаровательной, и утомительной, ринулась к матери, повисла у нее на шее, щекоча скособочившимся хвостишкой, пискнула:
– Мамочка!
Мэрилин – вот странность – снова сникла. Прежде Грейс ее не раздражала – по крайней мере Венди не видела.
– Это ты, плюшечка моя. – Мэрилин коснулась плечика Грейс. – А мы с Венди заняты.
Еще того не легче: мать находит их разговор более важным, чем надобность, с которой примчалась младшенькая.
– Мама, у меня Скотти пропал. Лиза говорит, ты его стирала, только в белье его нету, – выпалила Грейс и уткнулась матери в плечо.
Венди подумала: «Неужели и я когда-то была столь бесцеремонно ласковой?»
– Скотти в сушильной машине, солнышко. Но сейчас у меня и Венди серьезный разговор, так что, пожалуйста, не мешай.
– О чем разговор? О чем, мама?
– Грейси. – Голос сделался напряженным. Вот к таким интонациям Венди больше привыкла. – Солнышко, мы с твоей старшей сестричкой обсуждаем важные вещи, о которых никому знать не надо. А ты нам мешаешь. Ступай в дом. Я скоро приду. И принесу тебе Скотти.
Мэрилин и Венди напряглись: Грейс не привыкла, чтобы ее отчитывали. В первую секунду она как будто обиделась, округлила темные глаза – вот-вот заплачет. Но вдруг встряхнулась и, удерживая ручонку на материнском плече, послушно сказала «Ладно», лишь после этого чуть попятившись.
– Ну-ка обними меня, Гусенок! – Мэрилин потянулась к девочке, сгребла в охапку.
Наблюдая за ними, за переплетением больших рук с маленькими, Венди снова задумалась: а ее саму мама о таком просила? «Ну-ка, Венди, обними меня!» Нет, вряд ли.
– Не скучай, солнышко. Мы скоро закончим.
Грейс удалилась на цыпочках. Мэрилин переключила внимание на Венди:
– Вот что я предлагаю. Подожди до будущего года. Займись чем-нибудь для тебя интересным и посмотри, что получится. Я все продумала – и насчет денег тоже. Несколько раз в неделю мне нужна няня, чтобы посидела с Грейси. Я готова платить за это тебе. Ты согласна?
Венди опешила. Приглядывать за сестренкой ее никогда не просили.
– Ты шутишь?
– Вовсе нет. Тебе в этом году пришлось очень нелегко, доченька. По-моему, такая передышка всем будет на пользу.
Предложение было великодушное, однако у Венди язык не поворачивался сказать спасибо, да и лицевые мышцы на улыбку не работали. Еще целый год с семьей – да это же ад кромешный. А она как была облажанкой, которая после школы никуда не поступила, так ею и останется.
– Как вариант: я могу съехать. Жить отдельно, – выдавила Венди.
– Вот интересно, на какие средства?
Венди пожала плечами и вскинула бровь: пусть у матери создастся впечатление, что она, Венди, имеет тайные источники дохода (пусть даже сомнительные), что у нее наличествует предпринимательская жилка.
– Поживи с нами хотя бы до осени.
Контраргументов не нашлось, идти было некуда, обращаться не к кому. Вдобавок впервые за очень долгий период возникло
