Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон
– Забавно все устроено. – Я высвободилась из ее объятий, держа руки по бокам и стараясь говорить тише, чтобы родители Олли не услышали. – Кто бы мог подумать, что бросить ребенка – значит бросить ребенка. Невероятно, правда?
Филомена спокойно восприняла мои слова и вернулась на свое место, прижав к груди фальшивую дизайнерскую сумочку, словно щит.
– Рада встрече, Брайар Роуз.
Джейсон похлопал меня по плечу, будто я его старый приятель по игре в гольф.
– Хорошо выглядишь, солнышко.
– Хм. А ты плохо сохранился. – Я притворно нахмурилась, больше не боясь его безжалостного взгляда и острого языка. – Без проблем с законом и банкротства кожа становится лучше день ото дня. Тебе стоит попробовать.
– Прости, милая. – Агнес фон Бисмарк встала с изяществом искушенной королевской особы и обняла меня. – Когда Ауэры позвонили и сказали, что хотят сделать тебе сюрприз, устроив небольшую вечеринку в честь помолвки, я попросту не смогла им отказать. – Она отстранилась и дотронулась пальцем до кончика моего носа. – А ты с каждой нашей встречей становишься все красивее, любимая моя.
Агнес стала так меня называть, когда услышала прозвище, которое мне дал Оливер. Я сидела у нее на кухне, пока она перебирала художественные каталоги и рассказывала о каждом предмете искусства, который подумывала приобрести, и гадала, это ли материнская любовь. Будто меня окутывает тихое, нерушимое обещание.
Оливер поцеловал ее в щеку, по-прежнему держа меня за руку.
– Вот же сюрприз, мама.
Меня посетила мысль, что он не отпускал меня с тех пор, как мы приехали. Словно якорь, помогал мне устоять. Мне это не нужно, но я все равно была признательна. Меня поразило, что я ни разу не запнулась. Не плакала, не умоляла, не страдала. Я выросла. Обрела собственную ценность и приняла, что отвержение родителей ничего не значило.
Феликс подошел вслед за своей женой и заключил меня в крепкие объятия, для чего Оливеру пришлось нехотя меня отпустить.
– Брайар Роуз, рад наконец-то встретиться с тобой снова.
– О, теперь просто Брайар. – Филомена тихо посмеялась в бокал с шампанским. – Она сменила имя.
Хватило же ей наглости делать вид, будто она что-то обо мне знает. Заботится. Я бы рассмеялась, да не хотела упасть в глазах Феликса и Агнес.
Я отстранилась от Феликса и внимательно рассмотрела его лицо. В то время как его жена выглядела молодо и ее волосы сохранили солнечный цвет, у Феликса впали глаза, а вокруг них пролегли темные круги. Уголки его губ были постоянно опущены, будто большую часть времени он пребывал в депрессии. Все встало на свои места. Этому человеку, до сих пор оплакивавшему живого сына, не место в совете директоров. Неудивительно, что он оставил пост генерального директора раньше времени. Но из-за репутации Оливера он не мог уйти официально. Пока Олли не завоюет заслуженное уважение.
А Оливер, желая искупить свой грех, взвалил всю ответственность на свои плечи. Компанию. Здоровье Себастиана. Логично. Мне это не нравилось, но я понимала. Некоторые люди носят бремя своих ошибок дольше, чем их об этом просят.
– Брайар. – Феликс улыбнулся, едва ли не робко. – Прости. Я не в курсе. В последнее время сам не свой.
– Все хорошо. – Я сжала его руку, переводя взгляд с него на Агнес – и только. – Очень рада видеть вас снова.
– Дорогая. – Филомена опустила руку мне на плечо. – Нужно обсудить рассадку гостей. Ты планируешь пышную свадьбу или скромную? Наверное, пышную. У нас с папой много друзей…
Мне потребовались все силы, чтобы не отшатнуться. Не потому, что она выбила меня из колеи, а потому что впилась акриловыми ногтями в мою кожу. Она увела меня подальше от Агнес и Феликса. Олли проследил за нами взглядом и остановил его в том месте, где ее ногти оставили небольшие следы на моем кардигане. Я покачала головой, давая ему понять, что справлюсь сама.
Как только мы отошли ото всех, я высвободила плечо из хватки родившей меня женщины и скрестила руки на груди.
– Мама, – язвительно обратилась я, отказываясь ей подыгрывать. – Никто не говорил, что вас пригласят, а тем более ваших друзей.
– Брось, Брайар. – Филомена перестала ломать дурную комедию, беспардонно фыркнула и заговорила все так же тихо на случай, если кто-нибудь подойдет: – Прекрати этот фарс. Ты наша дочь.
– Твоя – еще может быть. Хотя и это спорный вопрос. – Я остановилась в коридоре возле столовой. – Но Джейсону я не дочь.
Кровь отхлынула от ее лица. Неподалеку дюжина официантов суетилась вокруг стола, расставляя фарфор, тюльпаны и свечи и не замечая надвигающийся сердечный приступ Филомены. Тут с нами поравнялись Агнес, Феликс, Оливер и Джейсон, вошедшие в комнату.
– Скоро подадут закуски. – Агнес села во главе стола напротив мужа. – Прошу, присоединяйтесь к нам.
Мы с Филоменой остались в коридоре, кивая с фальшивыми улыбками. Дождались, пока все зайдут в столовую, и она снова сосредоточила внимание на мне.
– О чем это ты? – процедила Филомена, оскалившись.
– Я слышала вас тем вечером на балу. – Я скрестила руки. – Твой разговор с Купером. Джейсон мне не отец.
– Отец во всем, что имеет значение. Он дал тебе все. Всегда относился к тебе как к родной…
– Разве? Если это все, на что он способен в роли отца, я рада, что я единственный ребенок в семье.
– Да что с тобой такое? – У нее на глаза навернулись слезы. Она ни за что не позволит им пролиться. Портить безупречный макияж из-за меня ниже ее достоинства. – Мы обеспечивали тебя, пока тебе не исполнилось восемнадцать.
– Вы избавились от меня сразу после моего дня рождения, – возразила я. – И не все сводится к деньгам. Вы оставили меня в Швейцарии и уехали.
– В престижной школе.
– Ты ни разу мне не позвонила.
– Что ж, ты вдоволь звонила за нас обеих.
Я раздраженно покачала головой.
– Вы не приглашены на свадьбу.
– Давай не будем горячиться. – Филомена примирительно подняла руки. – Мы совершили ошибку. Но хотели бы восстановить отношения. Как мы можем это сделать?
– Никак. – Можно подумать, я позволю им подобраться к миру Оливера – его богатству, статусу, к его родителям. Ко всему, что связано с этой фиктивной свадьбой. – Но хорошо бы ты рассказала мне, кто такой Купер и где мне его найти. – Не факт, что я стану это делать. Но мне нравится иметь возможность выбора.
Филомена переступила с пятки на носок, покусывая щеку.
– Сейчас не время для этого разговора.
Я запрокинула голову и рассмеялась. Наверняка со стороны казалось, что мы приятно беседуем.
– Не тебе решать, где и когда я буду с тобой разговаривать. Я уже не ребенок. Мне не нужно разрешение, чтобы затронуть ту или
