Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
Наконец Мэрилин заговорила:
– Знаешь, почему с тобой так тяжело? Потому что ты очуметь какой милый, но только до определенного момента. И когда он наступает, этот момент, ты… ты лидируешь среди идиотов планеты Земля. Почему ты раньше не говорил? Если я без конца все порчу, тебе что, трудно сказать об этом было?
– Я не то имел в виду. То есть отчасти да, но только отчасти. Господи, солнышко… Я просто устал. Я не знаю, что делать, как с этим справиться.
– Есть у меня парочка идеек, которые не предполагают твоих свиданий с моей гинекологиней.
– При чем тут свидания? Мы несколько раз вместе поужинали.
Губы Джиллиан в дюйме от его губ; нет, вот об этом он никогда не скажет, никогда. И однако, фраза вырвалась уже в следующее мгновение:
– Говорить с ней в тысячу раз приятнее, чем… чем вот это вот все.
– Ах, извини, что не обеспечила тебе расслабон по высшему разряду! – Мэрилин отвернулась к окну, сделала еще несколько затяжек и ровным голосом, без намека на драматизм велела Дэвиду отправляться спать в гостевую комнату. – Или можешь занять диван. Мне все равно. Хоть на газоне ложись. Но имей в виду: если девочки тебя увидят, сам будешь объясняться.
– Что я им скажу?
– О, это на твое усмотрение. Главное, постарайся их не травмировать.
Уже почти двадцать лет Дэвид не ночевал за пределами супружеской спальни, за исключением тех случаев, когда его место в постели оккупировала одна из дочерей.
– Ну а завтра?
Хотелось крикнуть: помоги! Улови в этом «Ну а завтра?» мою мольбу, расшифруй правильно: «Брось спасательный круг!» У Мэрилин ни единый мускул в лице не дрогнул. Дэвид в отчаянии? Что ж, его проблемы.
– Родная…
«Взгляни на меня, родная!» – вот что он силился сказать. И добавить: мы же всегда были выше этого пунктика всех зануд и ханжей! Да, мы ссорились, но чтобы спать поодиночке – нет, так низко мы не падали. Жертва представлялась несоразмерной причинам ссор – по крайней мере, до ссоры сегодняшней. Глупо отказываться от благословенных ночных часов, когда можно провести их в объятиях друг друга, в уютном тепле, перемежая поцелуями и просто касаниями почти подростковую болтовню, не боясь, что ее уловят кое-чьи ушки, которые вечно на макушке.
Мэрилин стала подниматься по лестнице, но вдруг остановилась и бросила, не оборачиваясь:
– Скажи девочкам, что мы поссорились. Из-за чего – не объясняй. После обсудим. – Она шагнула на следующую ступеньку, снова замерла. – Только это не просто ссора. – Еще шаг. – На случай, если ты не понял.
Мэрилин помедлила ровно секунду – и скрылась.
Уже когда она давным-давно спала, Дэвид прокрался к ней, присел на краешек кровати. Мэрилин металась во сне, неестественно раскидывала руки. Лицо у нее припухло. При Дэвиде она ведь так и не разрыдалась, ни слезинки не уронила, пока он неистовствовал. (Пачка сигарет в кухонном шкафу его буквально добила.) Все силы Дэвида сосредоточились на том, чтобы НЕ прилечь рядом с женой, НЕ прижаться к ней, как делала Грейси после вспышек материнского гнева. Собственно, животный этот инстинкт присутствовал в ранние годы у всех дочерей. Получается, Дэвид от них недалеко ушел – ему тоже вечно хочется обнять Мэрилин, быть ею утешенным, убаюканным, раствориться в ней без остатка. Ибо, вопреки его же словам, никто лучше Мэрилин утешить не умеет.
Более-менее наглядевшись на жену, Дэвид стал блуждать взором по комнате. Было темно, но он уже адаптировался. Выцепил книжку с картинками – значит, Мэрилин пустила Грейси к себе в постель, значит, читала ей перед сном. Корзина для белья полна через верх – завтра Мэрилин рассортирует вещи, забросит в стиральную машину. На карнизе для штор – несколько плечиков с рубашками Дэвида, которые Мэрилин забрала из химчистки. Уже достаточно давно в доме что-то назревало, но и под пыхтенье условного «котла» Мэрилин продолжала выполнять свои обязанности – как и до тех пор, пока маленький их союз не дал первую трещину. Мэрилин следила, чтобы Дэвид и девочки были сыты и опрятны, оберегала их тихий очаг – подтыкала одеяла, складывала выстиранное белье, баюкала Грейси, отвозила в школу и забирала домой старших, – а чем занимался Дэвид? Дэвид лгал жене, дочерям и пациентам ради того, чтобы распивать коктейли с другой женщиной. Она мила, она состоялась как профессионал, с ней, безусловно, очень приятно общаться – но узами брака в отличие от Дэвида она не связана. Да, Джиллиан – свободная, одинокая Джиллиан – чуточку напоминает Дэвиду жену, но будет ему только другом. Да, между ними искрит – но токи идут в большей степени от Джиллиан, чем от Дэвида. Осторожно он коснулся плеча Мэрилин. Вот кто ему на самом деле нужен. Вот кто вернул его к жизни. Неудивительно, что Мэрилин плакала. Неудивительно, что держит сигареты в коробке со всякой кухонной всячиной – хотя завязала с никотином более пяти лет назад. Неудивительно, что она отправила Дэвида ночевать в гостиную. Он вел себя как подросток. Мэрилин замужем за безответственным мальчишкой.
Столь же никчемным он себя чувствовал в ночь рождения Венди. Мэрилин было двадцать два года. Ее терзал страх перед родами и пожизненной ответственностью, которая сопровождает материнство. Дэвид никогда еще не видел жену в такой прострации. Но, едва Венди появилась на свет, едва Дэвид положил свою пищащую дочь жене на грудь, Мэрилин преобразилась совершенно. Она стала «мамой Венди», нырнула в материнство, как в новую стихию, и мигом адаптировалась. Сам Дэвид стоял, удерживая слезы, пытаясь совладать с паническим ужасом, которого прежде не ведал, которого никак не ожидал. Сцена с тех пор повторялась трижды, и всякий раз Дэвид наблюдал восторг Мэрилин (еще девочка, опять девочка, снова девочка), даром что ответственности прибывало, как и расходов, как и обязанностей – да и лет, чего уж там. Но вопреки всему Мэрилин хваталась за новую роль – мамы двух дочерей, затем – трех, затем – четырех; домохозяйки, бухгалтера-секретаря, «жилетки», личного шофера. Вела дом и растила детей, успевая заботиться о пожилом свекре (Ричард тихо угасал, не мог без процедуры диализа) и энергичном лабрадоре. И уделять внимание – да сколько, да какое! – самому Дэвиду. Она справлялась – и жизнь Дэвида текла относительно спокойно, ровно. А он взял и напакостил. Сегодня выпал ужасный вечер, сегодня Мэрилин накрыло десятифутовой волной его несоответствия роли мужа и отца. Будто мало ей кризисов, Дэвид спровоцировал
