Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– Я тоже не привык, – ляпнул Джона и лишь тогда понял: Райану про условия его прежней жизни известно, как и всем остальным; на них информацию о Лэтроп-хаусе и патронатных семьях вывалили, а он, Джона, получает сведения о Соренсонах по крошке.
– Просто чтоб ты знал: я в данном вопросе объективен, по крайней мере относительно. – В ходе манипуляций с блоком управления Райан запустил серию команд, в результате которых из геройского меча посыпались искры. – Это на случай, если тебе понадобится непредвзятый слушатель.
Предложение польстило Джоне, хотя он не вполне понял, что Райан имеет в виду.
– Спасибо.
– Не за что. В остальном порядок? В школе как?
– Нормально.
– А на личном фронте? Девчонка есть?
Джона покраснел. К стыду своему, он до сих пор ни разу не целовался. Интересно, как это будет, когда он достигнет того жизненного этапа, на котором ему встретится милая, рассудительная и домовитая девушка – из тех, кому известно, где продаются бледно-голубые шторы, вот как у Лизы и Райана в доме? Светит ли Джоне построить с этой девушкой прочную эмоциональную связь? Потому что со времен виадука привязанностей у него не было, он даже не представляет, каково это – прикипеть к родителям, брату или сестре, к подруге; что при этом чувствуешь? Зато не отпускает ощущение, что в любой момент от него откажутся, сдадут обратно в Лэтроп-хаус.
– Вроде того, – уклончиво ответил Джона.
Райан вот притерся же к Соренсонам. Правда, он не бывает на семейных обедах, зато убедил Лизу завести ребенка, а это решение серьезное и долгосрочное.
– Давно вы с Лизой женаты?
– Почти десять лет. Только брак неофициальный.
– Неофициальный? – Всплыл щелеротый из «Субару», глазам стало больно от оранжевого шарфа.
– Ну да. Мы просто… то есть мы муж и жена во всех смыслах, но не с точки зрения закона. – Райан поднял взгляд. – Мы не любим клеить ярлыки. Все равно брак – не более чем социальная концепция.
– А почему вы так решили? Вы что – типа хиппи?
– Нет, мы просто… – Райан пожал плечами. – Просто все эти шаблоны – они не для нас. Жизнь в пригороде – это же набор идеальных картинок, а нам с Лизой они претят. Работа с девяти до пяти[89], забор из штакетника. У нас другая дорога. Я вот пытаюсь заявить о себе как о создателе видеоигр, а Лиза без ума от преподавания. Она свое дело делает, я свое.
– Круто, – отреагировал Джона. Потому что Райан говорил с ним примерно как Венди – будто он взрослый и с понятием, будто стоит постараться, чтобы его впечатлить. – Я тоже шаблонов не люблю.
На это заявление Райан ответил смешком, и Джоне стало неловко. Он Райану не младший брат, и незачем его принижать. Но все равно у Райана гораздо лучше, чем было у Венди, а «Соул Калибур» однозначно занятнее, чем формовка сиреневых кустов под руководством деда. И Джона попытался снова стать с Райаном на равных.
– И комфортно тебе в свободных отношениях? – Вроде так это называется. – Ничего, что Лиза с другими мутит?
– Что? – Райан фыркнул. – Ты не понял, Джона. Я только имел в виду, что мы с Лизой раздельно платим налоги. Мы не свингеры какие-нибудь.
– Ой.
До Джоны не сразу дошло, секунда примерно понадобилась, чтобы пониманию отразиться на лице, и это секундное замешательство не укрылось от Райана. Теперь он уже не улыбался.
– А почему ты вообще спросил?
Небрежно ответить не вышло, Джона сам чувствовал.
– Так просто. Подумал, ты имеешь в виду… ну, типа…
– Ты потому спросил, что… что видел Лизу с другим мужчиной?
Джона затряс головой. Вот бы ему сейчас оказаться в цокольном этаже – с каким энтузиазмом отмывал бы он душевую кабину от плесени! Он же сидит рядом с парнем, которому изменяет беременная жена. Врать Джона никогда не умел, взрослые в Лэтроп-хаусе находили эту его особенность очаровательной.
– Нет-нет, я просто подумал… ну, когда ты сказал, что Лиза… что у Лизы свои дела… Я подумал, ты имеешь в виду… не то чтобы она… Просто вспомнился один случай…
– Какой случай?
Райан напрягся.
– Ну, однажды я видел Лизу… Только один раз. Давно. Летом еще.
До чего паршиво, когда от твоих слов человек делается будто поездом раздавленный.
– Где ты ее видел?
– На улице. Возле дома Дэвида и Мэрилин. В машине.
– И что Лиза делала?
– Она… она целовала одного… типа…
Райан уронил блок управления себе на колени:
– Опиши его.
– Да я не разглядел толком. Ботаник. Очки здоровенные. Волосы темные.
– А машина какая?
– Универсал. Зеленого цвета. Все произошло быстро. Может, это вообще…
– Из какого разряда был поцелуй? В щеку или…
Джона не ответил – язык не повернулся. Райан сник.
– Мне жаль. Я не думал… не хотел…
Райан резко поднялся с места. Джона тоже вылез из-за компьютерного стола.
– Ну я пойду… если только…
Райан кивнул. Джона не удивился, но разочарование все же кольнуло.
– Извини, если я…
– Не парься, – бросил Райан.
В глаза Джоне он глядеть избегал, а вот кулаки стиснул.
– Погоди. Ты, может быть…
– Что?
– Тот тип – он старый или молодой?
– А. Нет, не старый. Примерно как ты, я думаю.
На лице Райана мелькнула улыбка, а к чему, с чего – поди разберись.
К трем часам дня – времени, когда пора забирать Уотта из «Тенистых Дубов», – Вайолет с некоторых пор взвинчена, как заключенный-смертник перед казнью. «Ниссан-Инфинити», несомненно, пропитался запахом страха, а что сама Вайолет его не чувствует – так просто принюхалась. 14:58. Парковка заполняется. Вон мамаша Женевьевы Уилмот; а вон Гретхен Морли – альфа-мать и адепт химической укладки «буффант». Вылезла из машины Дженнифер Голдстейн-Майер – яркий козырек от солнца, платье пошито на заказ, волосы собраны в пышный хвост – короче, полная боевая готовность. У Вайолет секса не было с июня, а хвост она как завязала на ночь, так с утра и не притрагивалась. На заднем сиденье Эли напевает «Shop Around»[90]; еще недавно Вайолет растрогалась бы – сейчас едва не скрипит зубами.
– Солнышко, – произнесла Вайолет, – пожалуйста, пой про себя.
Следующую строчку – «Мне так велела мама» – лапочка Эли пропел тишайшим шепотом.
– Спасибо, – выдохнула Вайолет.
– Мама! – Эли вдруг сам себя перебил. – Леди.
– Верно, милый, мама – леди.
«Только у папы не уточняй, потому что папа может такой вердикт и опротестовать».
На парковке с младенцем на руках появилась мать Эштона Треслоу. Вайолет даже открыткой ее не поздравила. В прежней жизни она
