Украденные прикосновения - Нева Алтай

Глава 23

Милена

– Я собираюсь заглянуть к Пиппе попозже, – бросаю я через плечо и включаю кофеварку. – Я обещала, что схожу с ней купить платье. Они устраивают банкет для персонала больницы в субботу.

Для меня нет пути обратно в программу ординатуры после того, как Семья изменила мою жизнь пару месяцев назад. А после нападения, произошедшего месяц назад, причины, по которым Сальваторе не позволяет мне работать медсестрой в государственной больнице, стали более понятными.

– Ты скучаешь по ней? По работе, – спрашивает Сальваторе со своего места за обеденным столом.

– Ты же знаешь, что скучаю. – Я пожимаю плечами.

– Нино все еще пытается найти, где прячутся ирландцы, чтобы мы могли их уничтожить. Когда я закончу с Фитцджеральдом, мы что-нибудь придумаем.

Чашка, которую я держу, чуть не выскальзывает у меня из пальцев. Я оборачиваюсь и смотрю на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Если это так много для тебя значит, мы можем попытаться найти больницу поблизости, которая могла бы пустить телохранителей, – поясняет он, мрачно наблюдая за мной. – Или ты можешь заняться лазаретом внизу.

Я поджимаю губы, затем улыбаюсь:

– Спасибо.

Сальваторе кивает.

– Насчет того похода по магазинам. Надолго?

– Три часа. Может, четыре.

Он пристально смотрит на меня несколько мгновений, сжав губы в тонкую линию, затем кивает. Я несу свою чашку кофе к столу, усаживаюсь на правое бедро Сальваторе и тянусь к корзинке с выпечкой для завтрака. Его правая рука ложится мне на талию, и он продолжает есть.

Сидеть на коленях у Сальваторе во время еды поначалу было немного странно, но я привыкла к этому. Это началось месяц назад, сразу после перестрелки с ирландцами. Сначала он настаивал на том, чтобы я сидела у него на коленях, когда мы завтракали. Затем и за ужином. Теперь так проходят все приемы пищи. Когда я спросила его почему, он сказал, что все еще не забыл, как я пригрозила ему уйти, если его снова подстрелят, и это было моим наказанием. Вот только это не похоже на наказание. На самом деле мне очень даже нравится быть так близко к нему. Его объяснение, конечно, было откровенной чушью. У Сальваторе проблемы с распознаванием своих собственных чувств, поэтому неудивительно, что ему так же трудно их выражать.

– Ты будешь звонить мне каждый час, – говорит он и сжимает мою талию.

– Ты же знаешь, что буду. – Я оставляю поцелуй в уголке его плотно сжатых губ.

– Не забывай, Милена.

Я вздыхаю, беру его лицо в свои ладони и наклоняю его голову.

– Как насчет того, чтобы я звонила раз в полчаса? Тебе будет от этого легче?

Он лишь смотрит на меня своим необычным взглядом, будто хочет глазами впитать меня в себя.

– Значит, полчаса, – улыбаюсь я и целую его. – Тебе нужно начать говорить о таком, Торе. Я не всегда могу угадать, когда тебя что-то беспокоит.

– Пока что у тебя это хорошо получалось.

Раздается звук падения чего-то на пол, за которым следует сердитое мяуканье, и Риггс выбегает из кухни и несется через гостиную. Секундой позже Курт с бешеной скоростью бросается за ним, но теряет сцепление с полированным полом и в итоге скользит по коридору на боку, ударяясь задницей о стену в конце помещения.

– Этому коту нужна пересадка мозга, – выдает Сальваторе с невозмутимым выражением лица, и я разражаюсь смехом.

– Если это была твоя попытка пошутить, то тебе нужно поработать над ее подачей.

– Ты смеешься, не так ли?

– Ага, – фыркаю я, – но лишь потому, что ты мой, и я не хочу отбить у тебя желание шутить.

Он выгибает бровь.

– Нельзя шутить с той же интонацией, с какой ты грозишь смертью, Сальваторе. – Я оставляю на его губах еще один поцелуй, беру из корзинки еще одно пирожное и встаю. – Я позвоню тебе. Обещаю.

* * *

– Я действительно не понимаю, почему это так необходимо, – ворчит Пиппа, когда мы подходим к парфюмерному магазину. – Первые несколько раз было смешно, но сейчас это кажется странным.

Я оглядываюсь через плечо. Алессандро идет в нескольких шагах позади нас, выглядя угрожающе в темном костюме и с виднеющимся телефонным наушником. Интересно, где он находит костюмы своего размера. Парень ростом не менее двух метров, а мускулатура у него, как у горы среднего размера. Винченцо стоит возле кассы в противоположном углу магазина, сцепив руки за спиной. Еще два телохранителя расположились у входа, один снаружи, а другой внутри.

– Не обращай на них внимания. – Я пожимаю плечами.

– Мне нужно в туалет, – говорит Пиппа. – Я догоню тебя.

– Снова? Твой мочевой пузырь размером с арахис?

– Я прохожу программу детоксикации. Жидкая пища следующие семь дней. Это отстой. – Она бросается к выходу.

Я иду к мужскому отделу и прохожу мимо полки со знаком «Новые поступления» посреди магазина. Я тянусь за флаконом одеколона, чтобы понюхать его. Нет, слишком крепкий. Сальваторе бы это не понравилось. Я ставлю бутылочку на место, когда воздух пронзает звук выстрела.

Флакон выскальзывает у меня из рук и с грохотом падает на пол, пока я смотрю на телохранителя, который стоял снаружи у входа. Он распростерся на земле, а вокруг него растекается лужа крови. Огромное мужское тело материализуется передо мной в то же мгновение, когда раздается еще один выстрел. Я стою как вкопанная, уставившись на спину Алессандро, которая загораживает мне вид на вход, и изо всех сил пытаюсь набрать в легкие воздуха. Это не работает. Все, что у меня получается, так это быстро и отрывисто дышать. Я ничего не вижу, но, судя по близости выстрелов, понимаю, что это стреляет пистолет Алессандро. Раз, два… семь раз. Звук смешивается с шумом других выстрелов, и кажется, что стрельба бушует вокруг нас. Люди кричат. Мое сердцебиение учащается, и я судорожно оглядываюсь в поисках Пиппы. Где она?

– Винченцо, – резко бросает Алессандро. – Дверь. Прикрой нас.

Винченцо покидает свое укрытие за стеллажом слева от нас, бежит к выходу и продолжает вести ответный огонь.

– Снимите свою обувь, – произносит Алессандро своим глубоким голосом, меняя магазин в своем пистолете и возобновляя стрельбу.

Дождавшись, пока я сниму туфли, он обхватывает пальцами мое запястье и кладет мою руку на пояс его брюк сзади.

– Держитесь. Идите за мной, – командует он ровным голосом. – Мы уходим.

Рукав его пиджака задрался, открывая кожаный браслет на его запястье. На узелке, где завязан кожаный шнурок, висит маленький серебряный медальон в форме плюшевого мишки с розовым бантом