Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– Наверно, это портулак, – со знанием дела произнес Дэвид.
Появилась мама с подносом:
– Господи! Милый, ты уже поднял тему сорняков? Не успев хотя бы узнать, когда родится наш внук?
«На помощь, на помощь, на помощь, – морзянкой выдавал Лизин мозг. – Добра из этого не выйдет. Мама, спаси меня. Папа, я плакала совсем не от счастья. Я не представляю, как быть. Научите меня, объясните, что делать».
Вслух Лиза сказала:
– Сейчас идет одиннадцатая неделя. Рожать в январе.
Отец с матерью снова переглянулись.
– Что такое? Чем вас январь не устраивает?
– Ну что ты, солнышко! – зачастила Мэрилин. – Я просто… я…
– Январь – великолепный месяц, – вымучил Дэвид.
– Ты не так поняла, дорогая. Просто… просто по странному совпадению Джона тоже родился в январе. Мы совсем недавно узнали от Вайолет. Вот меня и настигло дежавю.
У Мэрилин глаза наполнились слезами, и Дэвид обнял ее. Вот они, Лизины родители, – милуются на двухместном диванчике-качелях. В альтернативной вселенной не им, а Лизе простительно было бы разрыдаться, обнаружив, что минералка «Ла Круа» не той температуры, а задача Райана была бы обнять Лизу и подмигнуть тестю с тещей, мол, гормоны у моей «половины» – естественно в ее положении. В альтернативной вселенной никто не тянул бы на себя одеяло родительского внимания, и от Мэрилин и Дэвида не скрылся бы тот факт, что Лизино дитя обречено страдать, ибо Райан болен, ибо его благих намерений недостаточно, и перед Лизой простерлись десятилетия совместной жизни, больше похожей на гористый ландшафт. Лизе светит вести по этим горам и кручам фургон их маленькой семьи, причем править она сможет только одной рукой – другая будет отягощена тем, кого они с Райаном зачали, кому дали жизнь. Впрочем, нет. В альтернативной вселенной подобная ситуация вообще не возникла бы.
Лиза подняла глаза. Отец глядел на нее с некоторой тревогой.
– Прости, Лиза, меня только что осенило, – заговорила Мэрилин. – Разумеется, это ничуть не умаляет значения вашей с Райаном чудесной новости. Январь. Очень удачно складывается. Как раз конец семестра, не так ли? Ты ведь сможешь взять отпуск на весь второй семестр?
– Мы пока так далеко не заглядывали, – вмешался Райан. – И вообще вам первым сообщили.
– Мы польщены, – проворковала Мэрилин, устраивая голову на Дэвидовом плече. – У вас уйма времени, чтобы смазать лыжи.
«При чем здесь лыжи, мама? Какие могут быть лыжи в моем положении?»
– Ждем от вас профессиональных советов, – выдал Райан, чем растрогал Лизу.
Мэрилин рассмеялась:
– За профессиональными советами лучше обратиться к профессионалу.
– О да, – подхватил Дэвид. – Мы как еще в семьдесят пятом запутались, так с тех пор и не разберемся.
Дэвид как отец вечно начеку. Впрочем, с его «цветником» и не расслабишься. Вот и сейчас он же видит, что с Лизой неладно. Когда Лиза позвонила и сообщила, что они с Райаном приедут, у них НОВОСТЬ, – Дэвид и Мэрилин оба были почти уверены: дело дошло до разрыва. Оставалось надеяться, что отцовское объятие Лиза расшифрует правильно: «Помни, милая, со мной тебе лукавить не надо». Напрямую он ни одной из дочерей такого сказать не мог. Неудобный нюанс отцовства, что ж поделаешь.
После ужина Лиза, как всегда, поднялась, чтобы убрать посуду, и Дэвид, тоже как всегда, поспешил присоединиться. Привычные действия, слаженность, наработанная годами. Не странно ли, что особенная близость Дэвида с третьей дочерью возникает, когда оба они по локоть в пенном средстве для мытья посуды?
– Как дела у Грейси? – спросила Лиза. – Я с ней давненько не созванивалась.
Дэвид и Мэрилин в обычных своих «террасных» дискуссиях тоже давненько не говорили всерьез о Грейс – так только, упомянут, что она в университет принята, и переключаются на Джону и Лизины проблемы.
– Не знаю, Лиза. Грейс освоится, конечно. Сейчас она как бы в подвешенном состоянии, потому и голосок грустный. Чувствуется, что ей одиноко. Ничего, вот начнутся занятия… – Дэвид крутнул холодный кран – незачем транжирить энергию на нагрев воды. – У тебя нет такого ощущения, что по-настоящему ты разогналась только в аспирантуре?
Лиза фыркнула:
– У меня еще не было разгона как такового.
– Ну что ты… В смысле, Лиза, ты…
– Грейси не о чем волноваться. Слушай, а как мама приняла новость о Джоне? Вроде бы она…
Понятно: Лиза меняет тему. Раскусила Дэвида, ловко уходит от расспросов.
– За маму не бойся. Просто очень уж неожиданно все открылось. – Дэвид выдержал паузу. – Скажи, Лиза, ты ведь не знала… ну, насчет Джоны?
– Кто – я? Откуда, папа? – Лиза рассмеялась. – Я вообще всегда все последней узнаю. Вайолет с Венди отродясь меня в свои тайны не посвящали.
Тайны. Множественное число.
Когда Лиза и Райан уехали, Мэрилин, вопреки ожиданиям, гипотезами не зафонтанировала. Ограничилась полуулыбкой в адрес Дэвида и потерла щеки.
– Когда речь идет о мытье посуды, ты просто бог, – сказала она. – Как же я устала! Глаза не глядят. Если бы мне еще пришлось с вилками-ложками возиться, наверно, я бы просто не выдержала.
Не этого Дэвид от нее ожидал, совсем не этого. Однако все равно улыбнулся:
– Пустяки, дорогая. Подумаешь, посуда. Слушай, а полеты сегодня разбирать не будем? Может, по бокальчику на сон грядущий?
– Ах, милый! Я бы с удовольствием. Но только… Давай лучше за завтраком поговорим? Сходим в кафе, омлет закажем… – Не иначе Мэрилин увидела Дэвидову гримасу, потому что зачастила: – Или я сама что-нибудь приготовлю. Кофе. И яичницу-болтунью. На террасе стол накрою. Как тебе перспектива?
Дэвид обнял жену, она обмякла в его руках. Вот он эгоист. Напридумывал себе. Мэрилин и впрямь устала, это чувствуется.
– Извини, я забыл, что ты сегодня еще и в магазине работала. Ляжем спать, дорогая. Ты иди наверх, а я Лумиса во двор выпущу.
Мэрилин потерлась щекой о его рубашку:
– Спасибо.
Пес материализовался рядом с ними, в предвкушении завилял хвостом.
С удовольствием Дэвид отметил, как хорош их сад. Никогда, кажется, в таком порядке не был, только гинкго картину портит. Вслед за Лумисом он сошел с крыльца, чтобы наломать сирени для Мэрилин. Без повода. Просто так. Потому что захотелось. Лумис, на законной своей территории отлив под каждым кустом (эти кусты Дэвид подстригает чуть ли не маникюрными ножницами), терся теперь возле хозяина, фыркал, ждал, пока тот выберет лиловые кисти посвежее. Когда-то на заре отношений Мэрилин привезла на свидание несколько веточек вот с этого самого куста (дом еще принадлежал ее отцу), вручила Дэвиду с нарочитой небрежностью, сказала: «Держи. Стереотипы достали: мол, только парни могут девушкам цветы дарить, а не наоборот». У Дэвида была
