Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон
Горничная похлопала меня по предплечью.
– Все хорошо, миссис фон Бисмарк?
– Просто прекрасно. – Я нацепила самую спокойную улыбку, на какую оказалась способна, и припрятала имя, которым она ко мне обратилась, в огромную папку с экзистенциальными кризисами, с коими мне предстоит разобраться. – Спасибо.
Она слегка поклонилась мне на прощание и оставила наедине с моей впечатляющей коллекцией пустого пространства. Наверное, подумала, что я разделяю передовой подход к минимализму.
Что Оливер хотел этим сказать? Он же не рассчитывал, что я вернусь в Потомак просто потому, что ему нравится играть в «Монополию» с моими договорами аренды. Прошло всего тридцать дней от нашей попытки состоять в отношениях на расстоянии, а он уже выкинул такой номер.
Я пинком закинула спортивную сумку в прихожую, захлопнула дверь и, взяв в руки телефон, позвонила своему самозваному домовладельцу, пока воинственно шагала к лифтам.
Он ответил после первого гудка возмутительно веселым голосом:
– Обнимашка. Чем обязан такому удовольствию?
Три секунды.
Я позволила себе закрыть глаза ровно на три секунды и насладиться звуком его голоса.
Я скучаю по тебе.
Спасибо, спасибо, спасибо.
Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что воссоединил меня с отцом.
А потом я пришла в себя, готовая разобраться в этом бардаке.
– Удовольствию? Скорее кошмару. – Я старалась, чтобы голос звучал сурово, но на самом деле хотела броситься в его объятия (и, возможно, между делом придушить). – Объяснись, Оливер.
– Не представляю, о чем ты.
Терпение лопнуло, как дешевый шнурок.
– Почему мои апартаменты выглядят так, будто в них произошло вооруженное ограбление?
– Тебе понравилось, что я сделал с интерьером? – Его довольная ухмылка разве что не клубилась из трубки, словно дым.
Двери лифта распахнулись.
– Очень. – Я вошла в кабину и нажала на кнопку лобби. – Всегда мечтала жить на складе.
– Я знал, что ты оценишь открытую планировку. – Он заговорил громче, чтобы его было слышно среди шума окружавшей толпы. – Появилось дополнительное место, чтобы ты могла дать волю своему нраву. Считай это терапией без доплаты. Не благодари.
Двери лифта разъехались. Я пулей выскочила из ниши и направилась к ближайшему администратору.
Мой кошелек будет рыдать горючими слезами от стоимости самого дешевого номера в «Гранд Риджент», но у меня уже слипались глаза.
С полудня в отеле проходило одно мероприятие за другим. Я застала приветственную группу, встречавшую новых сотрудников, праздник в честь шестнадцатилетия какой-то блогерши, свадебный прием, с которого то и дело туда-сюда сновали поздравляющие, и юридическую конференцию, которая только что закончилась.
Гости собрались маленькими группами по всему лобби. В нем звучали классическая музыка, неформальные беседы и неловкие смешки людей, угодивших в ад бессодержательных светских разговоров.
Я едва заметила, что персонал заменил тюльпаны (этим утром расставили нежно-розовые) на яркие розы цвета индиго.
– Единственный, кому здесь нужна терапия, это ты. От твоего хронического пристрастия расторгать договоры аренды. – Я пробралась сквозь толпу и встала в очередь за пожилой дамой в скромном брючном костюме от Chanel. – Серьезно, Оливер, что за чертовщина?
Женщина отпрянула в возмущении, явно шокированная моей красочной речью.
– Ты поверишь, если скажу, что у меня были благие намерения?
– Ну, конечно. – Я заняла очередь, размышляя, где же он сам, раз на фоне такой шум. – Как и в то, что ты занялся вязанием и йогой.
– Вообще-то я и правда увлекся вязанием, – ответил Оливер, не растерявшись и не утратив жизнерадостности. – По-твоему, мой утеплитель на член размера 2XL сам себя связал?
– Ты отвратителен, – сообщила я, и в тот же миг в трубке раздался женский визг.
Я нахмурилась, гадая, как он так громко прозвучал в динамике телефона. Возле входа в отель женщина отскочила назад, но не сумела увернуться от кофе, который на нее пролили.
Она смахнула как можно больше жидкости со своего вечернего платья, пока виновник происшествия вытирал пятно краем своего рукава.
Женщина топнула острой шпилькой по мраморному полу.
– Вы испортили мое платье.
Я не сразу поняла, что услышала ее слова еще и в телефоне. А когда поняла, то чуть не выронила его.
Я резко обернулась.
Оглядела толпу в поисках источника моей головной боли.
Вот и он.
Оливер фон Бисмарк. Его пристальный взгляд встретился с моим, а на губах, которые так и хотелось расцеловать, расцвела характерная ухмылка, сводящая с ума.
Глава 99
= Оливер =
Вполне закономерно, что я приземлился в Лос-Анджелесе с компанией друзей.
Ромео, Зак, Даллас и Фэрроу увязались за мной без приглашения ради удовольствия наблюдать, как я оказываюсь в унизительном положении. (По всей видимости, ничто так не сплачивает друзей, как паломничество через всю страну, чтобы посмотреть, как я пресмыкаюсь.) Они устроились в первом ряду в лобби, причем с попкорном в руках.
Я тем временем прислонился к колонне и ждал, когда Брайар меня заметит. Как только я увидел ее – такую восхитительную, что захотелось попробовать ее на вкус, – то почувствовал, что пятичасовой перелет точно того стоил. Я жадно впитывал каждую деталь: небрежный пучок на макушке, облегающие штаны для йоги, недовольно поджатые губы.
А потом она резко подняла голову, посмотрела влево и вправо и наконец остановилась на мне. Мы встретились взглядом. На миг я забыл все реплики, которые репетировал во время перелета. Но вот ее улыбка сменилась хмурым выражением лица. Я оттолкнулся от колонны и пошел через лобби, встречая ее на полпути.
Даже не пытался скрыть улыбку.
– Я тебя осчастливил?
– Если ты приехал, чтобы забрать меня в Потомак, я не могу поехать. – Она прикусила нижнюю губу. – Мой отец здесь.
– Тайм-аут! – Я поднял руку, заставляя ее замолчать. – Нам нужен перерыв на поцелуи, прежде чем мы начнем спорить. Я не видел тебя целых тридцать дней и уже готов упасть на колени и умолять, чтобы ты позволила к тебе прикоснуться. Лично я готов на это, но решил, что ты предпочла бы не попадать в заголовки желтой прессы.
С этими словами я бросился вперед, обхватил ее лицо своими огромными ладонями и прильнул к ее губам. Ее неуверенность развеялась от моего прикосновения. Она обняла меня за шею. Ее тихие вздохи напоминали нежную ласку. Я скользнул языком ей в рот и переплел с ее языком.
Брайар впилась ногтями мне в плечи, да так глубоко, что на них точно останутся следы на несколько дней. Поцелуй выражал все, что я хотел сказать последний месяц. «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя».
Она царапала мою грудь, пытаясь притянуть меня ближе. Наши губы двигались в унисон, голодные, отчаянные и необузданные. Люди вокруг нас свистели и аплодировали. Я уже забыл, где мы находимся. Мы неохотно оторвались,
