Украденные прикосновения - Нева Алтай
– Стефано еще здесь? – спрашиваю я, когда он подходит к окну со стороны водителя.
– Да, босс, – кивает он. – Как ваша рука?
– Всего лишь царапина, – отвечаю я и еду дальше по дороге мимо разросшихся кустов, задевающих ветвями бока машины. В моем поле зрения появляется покосившийся дом, и я паркуюсь на засыпанной гравием площадке перед входом.
Когда я вхожу в конспиративную квартиру, то вижу Стефано, сидящего в кресле, одетого только в черные брюки. Его грудь обнажена и блестит от пота и крови, большая часть которой, похоже, засохла до темно-коричневой корки. Напротив него, привязанный к деревянному стулу, сидит мужчина под пятьдесят. Он еще жив, но, похоже, Стефано довел его до предела.
– Немного увлекся, Стефано? – спрашиваю я.
– Босс. – Он вскакивает с кресла, подходит и встает рядом с нашим неудачливым гостем. – Простите. Я слышал, что он подстрелил вас, так что, возможно, я был немного грубее, чем обычно.
Иногда мои люди похожи на церковный хор старых дев. Они любят посплетничать между собой. Мне плевать, пока они держат рот на замке со всеми вне наших кругов. Они знают, что лучше не распространяться ни о каких новостях, ни личных, ни деловых, если они не хотят закончить так же, как Октавио.
Я подхожу к освободившемуся креслу Стефано, сажусь и смотрю на стрелка. Он в сознании, но ни на что не реагирует. Такое случается, если переборщить с силой, в конце концов наступает онемение и диссоциация и ты остаешься с комком вялой пульсирующей плоти. Стефано следовало сменить тактику еще несколько часов назад, если он хотел добиться результата. Но он молод. Он научится.
Возглавив нью-йоркскую Семью, я изменил принципы ее работы. Я передал большую часть вопросов, касающихся ведения дел, не требовавших моего личного участия, Артуро и капо. В результате мне как руководителю оставалось только принимать самые стратегически важные решения, касающиеся общего ведения бизнеса. Однако я внимательно следил за делами Семьи, включая разбирательство с ворами, стукачами и внешними угрозами.
– Отрежь ему руку, – говорю я Стефано.
Мужчина начинает говорить в тот момент, когда зубья пилы впиваются в кожу его запястья двумя минутами позже.
– Ирландцы! – кричит он. – Это были ир-ландцы!
– Кто конкретно? – спрашиваю я.
– Патрик Фитцджеральд.
Я откидываюсь на спинку стула и рассматриваю нашего пленника. В этом нет ничего нового, кто-то всегда пытается убить меня, но ирландцы становятся серьезной проблемой. Когда они напали на Братву в Чикаго четыре года назад, эта попытка закончилась гибелью половины их людей, включая главаря. Похоже, теперь они нацелились на мой город. С ними нужно разобраться, и быстро.
– Ты сказал ирландцам, что я встречался с женщиной? – спрашиваю я.
Стрелок пристально смотрит на меня, затем быстро качает головой. Я киваю Стефано. Он берет нож и вонзает его в бок мужчины, надо надеяться, не задевая жизненно важные органы. Пленник кричит.
– Я… я, возможно, мог упомянуть ее, – произносит он между всхлипами.
– Ты описал им ее?
– Да.
Я закрываю глаза. Если ирландцы думают, что между нами что-то есть, они могут прийти за Миленой.
– Что еще?
– Я сказал им, что она работает в больнице.
Я открываю глаза и смотрю на отстающие от стены обои у него за спиной. Меня ошеломляет не тот факт, что он передал информацию, а тревога, нарастающая внутри. Когда я думаю о том, как легко его пуля могла поразить Милену, тревога превращается в ярость. Этот ублюдок промахнулся, но следующий может попасть. Несколько минут я смотрю в стену, стараясь, чтобы выражение моего лица ничем не выдавало моего внутреннего смятения.
Незнакомые эмоции захлестывают меня. Я чувствую себя моряком, оказавшимся в штормовом море. Я позволяю чувствам захлестнуть меня, впитываю их. Желание разрушать поднимается во мне подобно приливу. Это гнев. Ярость. Безжалостный водоворот.
Я встаю, подхожу к пленнику и беру нож из руки Стефано. Приставив лезвие к шее снайпера, я провожу с силой, перерезая ему горло от уха до уха.
* * *
Покинув конспиративную квартиру, я сажусь в машину и, достав телефон, просматриваю записи с камер наблюдения в квартире Милены. Кот свисает с наполовину разорванной занавески, по-видимому, гоняясь за каким-то жуком. Милены там нет. Тревога немедленно зарождается глубоко в моей груди.
Я звоню Альдо.
– Где она?
– Все еще на работе. Я припарковался перед больницей и дам вам знать, как только она поедет домой.
– Не выпускай ее из виду, – я сбрасываю звонок и смотрю вдаль. Долго, потеряв счет времени. В конце концов я снова беру телефон и звоню Луке Росси, дону чикагской Семьи.
– Мистер Росси. Возможно, у нас возникла проблема.
– Что-то касающееся последнего строительного проекта? – спрашивает он.
– Нет. Что-то личного характера, – отвечаю я и откидываюсь на спинку сиденья. – Здесь есть кое-что ваше. Кое-что, чего не должно было быть в моем городе, мистер Росси…
Милена
– Скажи это еще раз, – Пиппа опускает сумочку и пристально смотрит на меня.
– В нас кто-то стрелял, – повторяю я, достаю из своего шкафчика бутылку воды и делаю глоток.
– Посреди дня? Вы вызвали полицию? И почему ты такая… невозмутимая?
Это не первое мое родео, но Пиппе необязательно об этом знать.
– Мой таинственный незнакомец закинул меня в машину своего друга и отправил домой. Я не могу сказать, что произошло потом. Водитель высадил меня и умчался.
– Это была беспорядочная стрельба?
– Я не знаю. Возможно, они целились в парня с пиджаком.
– Зачем кому-то понадобилось стрелять в него? Ты же сказала, что он всего лишь бизнесмен.
Ага, я тоже задавалась этим вопросом.
– Я даже не уверена, точно ли стреляли в нас или это была шальная пуля. Все произошло так быстро. Только что мы целовались, а в следующий момент лобовое стекло позади меня разлетелось вдребезги и я оказалась на заднем сиденье другой ма-шины.
– Что? – она широко распахивает глаза. – Ты поцеловала его? Тебе понравилось?
– Технически он поцеловал меня, – невольно усмехаюсь я. – И да, мне понравилось.
– Ты собираешься увидеться с ним снова?
– Я не знаю. У нас особо не было времени обменяться номерами. – Я закрываю шкафчик и прислоняюсь к нему спиной. – В нем что-то есть. Я не могу сказать, что именно, но меня влечет к нему, как пчелу к меду. И поверь мне, в этом парне нет ничего сладостного.
– Он определенно горяч.
– Дело не только в этом. Он… странный, в каком-то удивительно привлекательном смысле. Он все время был абсолютно серьезен, как будто мы находились на деловой встрече и обсуждали колебания курсов акций. Но то, как он
